Золушка для темного принца - Ирина Алексеевна Снегирева

леди расплачивалась с их главарем. После чего покинула воришек, напомнив им, что от меня должны избавиться. Навсегда.

Сыграла ли свою роль скала, с которой меня сбросили в пропасть, одновременно являющуюся зоной магической аномалии, – тоже вопрос, но уже к ученым, которых советник намеревался привлечь для решения.

Вечером маркиз покинул Родеон, заявив, что не успокоится, пока не накажет виновных в гибели моей родной матери. И я не завидовала той, что решила устранить соперницу и ее ребенка подобным образом. Перед отправкой советник о чем-то разговаривал с Данияром. После отбытия пылающего гневом мужчины мы с Тафилис тоже покинули дворец. И принц… Точнее, все трое, включая младшего, решили нас сопроводить. Чай попить не зашли, но шума наделали нам на улице… У-у-у.

И нет ничего удивительного в том, что ближе к ночи к Тафи заявился Рей. Сообщил, что соскучился и что с трудом пробрался через охрану. Пустили исключительно потому, что охрана его знает и поверили – капитан идет к невесте. К своей!

Эпилог

Злата

– Твое платье готово, – заявила сестра, в сотый раз критически меня оглядев.

С того самого дня, как мы вернулись в мастерскую, нас осаждали десятки клиентов, жаждущих заиметь наряд от самой Тафилис Южной и невесты короля. Мое имя не сходило со страниц газет, но титул королевы впечатлял больше, чем способности.

Я это понимала и только посмеивалась, чего не скажешь о модистке. Иногда родная подружка нервничала, но недолго. Уже не раз мне поступали предложения перейти в другую мастерскую с заоблачной оплатой за идеи. Но я на это не велась, да и зачем? У меня теперь новые обязанности, связанные с приобретенным и будущим титулом. Леди Злата Южная – это вам не студентка Максимова, которая прибыла в этот мир исключительно с корыстной целью – заработать в новогоднюю ночь.

Роль Золушки оказалась пророческой, и корона светила вовсе не бутафорская. К слову сказать, ту находку принц нарочно разместил в своем кабинете на самом видном месте… на кактусе. Похоже, я иногда ему чем-то напоминала это шипастое растение.

– Чудесно, – выдохнула я, глядя на себя в зеркало.

Восхищаться было чем. Я нарисовала платье, похожее на наряд одной из заграничных принцесс моего мира, а Тафи его воспроизвела, но вышло гораздо лучше.

– Принц не устоит, – заявила модистка и подвигала бровями. – Хотя, судя по тому, что вот уже неделю ты не ночуешь дома… На правах старшей сестры я хочу спросить, а не передумала ли ты выходить замуж.

– Не передумала. И вообще, я просто вам с Реем не мешаю, – отмахнулась я и сделала вид, что поправляю идеально сидящий лиф.

На самом деле я пыталась справиться со смущением, которое нахлынуло внезапно, и все почему? Потому что вспомнила наш самый первый раз с Данияром. Это случилось не неделю назад, а раньше. Месяц или чуть больше. Я следовала за экономкой, которая знакомила меня с замком, но не как в первый раз. Она сама предложила показать владения, и я решила – почему бы и нет. Никто и никогда не учил меня распоряжаться столь огромным хозяйством, а Варвара в этом деле незаменимый человек, который обещал помочь разобраться во всем. Данияр ей верил, так чего бы и мне сомневаться?

И вот шла я, шла, никого не трогала, спускалась по ступеням в винный погреб, а на стенах вспыхивали магические светильники. Варвара рассказывала, что к чему и откуда поставляется это вино, кто лучше всех его делает, а за кем нужен глаз да глаз. Я заслушалась простой и понятной речи, засмотрелась на порядок в просторном каменном помещении. Где-то впереди показался ряд бочек, блеснувший ободами…

И надо ж тому было случиться, что я запнулась. Ноги подогнулись, и я полетела вперед, едва не сбив экономку. К счастью, носом не пропахала, досталось коленям и ладоням. Боль пронзила ноги и руки мгновенно, но я не закричала, только охнула, помянув тех, кто не смотрит под ноги.

Как, каким образом об этом узнал Данияр, совершенно непонятно. Не прошло и двух минут, как он ворвался в погреб, за ним прискакал Гердослав. Жених подхватил меня на руки и понесся к целителям. На мои оправдания, что не так все страшно, я даже испугаться не успела, вервольф только гневно оглянулся на Варвару, и мне стало стыдно перед женщиной. Я обязательно с ней поговорю, но чуть позже. Она-то не виновата, что невеста принца такая растяпа.

Данияр даже слушать не захотел, что мне уже не больно. Ногой открыл дверь в лечебницу и водрузил меня на стол целителю. Лично следил, как обработали ссадины на руках (им досталось больше всего, коленки спасла юбка) и ногах. А потом я так же на руках была отнесена в королевскую спальню, после чего мне было велено отдыхать.

– Но я не устала, – попыталась возразить, глядя в глаза мужчины, присевшего на край постели. Однако не это сейчас было главным. Боль прошла еще у целителей, а любопытство оставалось неудовлетворенным. – Как ты узнал?!

– Синеглазка, ты не представляешь, что я испытал, когда понял, что тебе больно. Мы с Гердом рассматривали карту, и тут меня словно ударили. И я понял, что дело в тебе.

Потрясенная, я смотрела на оборотня и не знала, что сказать.

– Получается, что всякий раз, когда я поранюсь, упаду или еще что-то, тебе прилетит? А если будет больно тебе, то я это тоже прочувствую?

– Ты – нет. – Данияр дернул щекой. – Я позаботился об этом.

Он сидел весь такой сосредоточенный и немного напряженный, а мне вдруг захотелось его поцеловать. Видела, как мой вервольф переживал, помнила, как прижимал меня к себе, доверив только целителям. Он ведь действительно за меня волновался, а значит, любит и дорожит.

Наплевав на запрет целителя лежать и не скакать, я встала на колени и приблизилась к Данияру. Обняла его за шею и поцеловала. Неспешно, давая понять, что каждая минута, проведенная рядом, для меня очень важна.

– Спасибо тебе, – выдохнула в губы темного принца.

– За что? – Вервольф не растерялся, и тут же сработал его хватательный рефлекс. Руки оборотня сцепились замком на моей спине.

– За то, что ты есть, Данияр. И за то, что делаешь для меня.

Не говоря ни слова, принц потянул меня на себя и поцеловал. Не нежно, а скорее требовательно, словно стремясь передать все беспокойство, которое сегодня он испытал. От его прикосновения и напора огонь вспыхнул на губах, разнесся по венам. Останавливаться не хотелось. Одежда на вервольфе