Ласточка в Академии Штормового ветра (СИ) - Юлия Марлин

обхватили нас полукольцом. Опять повеяло могильным холодом.

Наши крики разбудили ингубуса?

Я поняла это за секунду до того, как в замке с гулким грохотом распахнулись окованные металлом парадные ворота.

Толком спохватиться не успела, меня больно толкнули в плечо.

— С дороги, стерва.

Взвыв, Винсан кинулся бежать.

Я не удержалась и, тихо пискнув, упала на траву, в который раз содрогаясь от боли. Благо, голову не разбила — почва была рыхлой и покрытой мягкими стеблями. Правда, когда пришла в себя, передернулась от чистого ужаса. След Винсана давно простыл. Посреди долины теней я была совсем одна, а в это время из замка тяжелыми шагами надвигался лохматый сгусток черноты.

Глава 31. Логово чудовища

Из оцепенения вырвал свирепый рык.

Падший арруанец в учебных пособиях и падший арруанец вблизи — две большие разницы. От косматого чудовища с изогнутыми рогами несло разложением, запекшейся кровью и горячим металлом. Налитые алым заревом глаза сверкали, изо рта торчали клыки.

Зажав нос, я поднялась, соображая, куда бежать.

Всюду — зеленые луга и ни единого укрытия. Липкий страх сковал мысли. Чудом заставив себя успокоиться, сплела боевое заклятие. Руки дрожали, но под пальцами уверенно серебрились прочные нити, сливаясь в упругий шар. Вот только когда я собралась его отослать, все рассыпалось. По лбу странно щелкнуло, и после этого я поняла, что вообще не чувствую магии.

Уже говорила, что зазеркалье живёт по особым законам?

Тут нет времени, людская магия — бесполезна. И в груди все сильнее разливается колючая пустота. Это место вытягивает силы, безжалостно их выпивает. Неважно, падший или человек, оно создано с целью запереть чудовище, а для этого сначала надо лишить его остатков магии.

Пятясь на ватных ногах, всё что могла — смотреть в налитые кровью адские глазища и мысленно усмехаться. Всё-таки меня убьёт ингубус. Пусть не тот — из Академии, а другой, упрятанный в зеркальную ловушку, впрочем, какая разница.

Магия заблокирована, все каналы связи обрублены тройными стенами прочных плетений. Когда преподаватели вспомнят обо мне и Винсане — всё будет кончено. Герцогство проворен и быстр, может, найдет способ спастись, мне такая удача явно не светит.

Я совершенно одна.

Даже связи с мужем не ощущаю. Он — там, на другой стороне, и понятия не имеет, что прямо сейчас его жену разорвут на куски.

Чудовище втянуло воздух носом и губы изогнулись в дьявольской усмешке.

— Какая вкусная добыча, — прохрипев, «это» одним прыжком очутилось возле.

Вскрикнув, я отпрянула и ступня оступилась. Пожалуй, надо было смолчать — громкий визг, прокатившийся по долине звонким эхо, еще больше раззадорил чудовище.

У лица блеснули изогнутые когти.

Я в последний момент прикрылась рукой, падая на траву. Ладонь обожгла острая боль, а вслед за ней раздался скрежет. Стальные когти твари задели браслет-подавитель. Поврежденный замочек расстегнулся, браслет слетел, и вот тут неожиданно блеснула молния. Украшение испустило волну пламени. Все эти месяцы накопитель впитывал излишки темного пламени Унсурэ, а когда ингубус его повредил — сработал в обратном направлении.

Падшего закутало коконом огня.

Долина содрогнулась с гулким стоном.

Меня тоже закрутило в жарком водовороте, отбрасывая на холм. Боль ввинтилась в лодыжки, прострелила позвоночник. Но по-настоящему я захлебнулась криками из-за разодранной когтями руки. От запястья с ладонью — осталось одно кровавое месиво.

Я не сразу смогла подняться, а когда удалось, разглядела ингбуса. Обожженный божественной силой, он катался по траве и рычал. Весь в островках пламени, хвост остервенело бьётся о землю, один рог обломан на середине.

Это шанс, Анжелина. Беги!

И я побежала, невзирая на ужас и невыносимую боль. О потерянном браслете даже не вспомнила. Все равно от темной магии никакого толку, тут — я слабая человечка. И эта слабая человечка только что разозлила чудовище.

* * *

Я сбавила шаг только у подножий холмов.

Вокруг по-прежнему зеленели луга с высокой, до пояса травой и ни одного дома или башни. Небо налилось чернью, окрашивая всё оттенками зимних сумерек. Должно быть, близился условный вечер. А еще очень сильно похолодало. В этом месте не существует ветра, и все же я чувствовала, как ноги опутывают ледяные сквозняки.

Привалившись к холму, сползла на траву.

Разорванную руку невыносимо пекло, кожа свисала с нее лохмотьями, раны от когтей кровоточили. Оборвав край рубахи, кое-как замотала порезы в надежде, что это уменьшит запах крови. Падшие обожают лакомиться магией. Пьют ее будто дорогое шампанское. Хотя когда рядом нет магов, а они на грани голодной гибели, то вполне могут закусить человечиной.

По щекам побежали слёзы.

Терпи, Анжелина. Знаю, больно. Но чем тише мы будем, тем больше шансов уцелеть.

Сил не было, я еще немного посидела с закрытыми глазами, а затем поползла на холм. Цепляясь за узловатые корни, медленно забрасывала себя на вершину. Отсюда долина просматривалась до горизонта. Бескрайние зеленые луга и крошечное пятнышко замка возле гор. Ни ингубуса, ни Винсана.

Интересно, как далеко Ишен убежал?

Только о нём подумала, у подножия раздался рык. Через высокую траву, размахивая кожистым хвостом, пёрла лохматая тварь.

Выследил меня!

Закусив губу, толкнула себя быстрее, перекатываясь и ударяясь лицом о землю. Только бы успеть, куда угодно. Подальше от монстра. Ничего не вышло. Нога соскользнула, я потеряла равновесие и кубарем скатилась в овраг, ударяясь затылком о камни.

…Из тьмы вынырнула с тихим стоном.

И сразу же захлебнулась от жалящей, обрывающей дыханье боли.

А еще я не чувствовала рук. По-моему, они были задраны вверх и прочно связаны, а я… мутный взгляд уперся в пол, потом собственные коленки и почему-то голые ступни. Они легонько раскачивались. Понятно. Я подвешена за связанные руки на крюк в потолке. От боли в онемевших конечностях сводит шею и поясницу. Сознание то пропадает, то возвращается из небытия…

Когда снова очнулась, сбоку раздался тихий шорох.

Свет причинял глазам боль. Хотя светом это сложно назвать — фиолетовый полумрак, разбавленный бликами каминных искр. Давясь тошнотой, заметила голую мускулистую спину ингубуса, что подбрасывает поленья в пламя. А потом раздался новый стон, на полу.

У стены лежало тело в луже крови. От одежды остались лохмотья: рубаха была изорвана и на животе просматривались ужасные кровавые полосы. Волосы слиплись, руки и голые лодыжки перемотаны железной цепью.

Я чуть не вскрикнула.

Винсан?

Господи, что ингубус с ним сотворил?

Сокурсник содрогнулся, будто услышал своё имя и опять застонал.

— Очнулись, сладенькие? — Хрип и рык. Я едва разобрала слова, когда чудовище оглянулось. — Хорошо. Я страшно оголодал.

От ужаса к горлу