Альфа и Альфа (СИ) - Леви Кира

И я потянулась губами к кубку, при этом глядя Главе в глаза, которые светились мистическим голубоватым светом. Этот свет проникал в меня, удерживая моё внимание на себе. Сила альфы набрасывала на меня тонкие и прочные петли невидимого лассо. Когда их стало больше пяти, я неуверенно дёрнулась, чувствуя, что теряю себя, свою свободу. В ответ получила ментальный болезненный тычок, как подзатыльник. Физически ощущать себя спеленутой мне не нравилось, но я постаралась расслабиться. Принятие должно быть добровольным. Пять тонких нитей всё больше переплетались, утолщаясь, и притягивали меня всё ближе к Главе. Формирование связи проходило стремительно. С последним глотком нить подчинения стала прочным канатом, который удерживал меня на незначительном расстоянии от источника. Кто-то из присутствующих забрал из моих подрагивающих рук кубок.

— Преклони колено, новый член Клана, — снова раздался приказ в моей голове, и я выполнила, ничуть не удивившись. При сформировавшейся связи подчинения, сильный альфа-вожак может общаться с членами Клана на мысленном уровне.

Я встала на одно колено и, задрав голову, посмотрела на Главу. Последнее, что мне предстояло, – это охота вместе с присутствующими. Моя пантера от нетерпения переминалась, готовая в любую минуту сорваться в поиске добычи.

— Став одной из нас, ты приобрела не только обязанности, но и право на помощь, — заговорил Глава вслух. — Пусть сегодняшняя охота станет тому подтверждением. Мы поможем тебе добыть свой первый трофей в Клане.

— Я прошу Вас об этой чести — разделить со мной охоту, — заученной фразой ответила своему альфа-вожаку. — Мой трофей я разделю со своими братьями поровну.

Глава обернулся зверем, тем самым давая команду остальным. Меня немного вело и шатало, как бывает от выпитого игристого вина. Оборот прошёл без капли боли, словно вот она я, а через мгновение шаг делает уже моя пантера.

Двенадцать альф пахли на все лады и это немного нервировало.

— Только я, — отчётливо раздался голос отца, и я сконцентрировала своё внимание на нём и на его сильном запахе, родном и знакомом. Принюхиваясь, фыркнула и проследила взглядом, как огромный чёрный зверь отца уступил мне дорогу, мотнув головой в направлении леса. Связь, как резинка, стала растягиваться, но менее прочной она от этого не становилась. Шаг за шагом я отдалялась, а затем, пару раз оглянувшись на остальных, рванула с места. Рыкнув на тех, кто постарался меня обойти, сорвалась на бег.

Дикий кабан стал моей добычей. Впившись клыками в шею, я испытывала бесконечную радость, а за спиной словно крылья выросли. Да, такие моменты остаются с нами навсегда. Общая трапеза началась только тогда, когда я, порыкивая от нетерпения и возбуждения от охоты, подтянула пятицентнерную тушу к ногам своего вожака.

— Тебе, наш трофей, — склонила голову к лапам и улеглась рядом с ним. Он отодрал себе кусок мяса и позвал остальных.

Охота закончилась на рассвете. Лес окутал белёсый полупрозрачный туман. Я и не заметила, как мы оказались на той же поляне, где проходил ритуал, и обернулись людьми. Все взбудораженные и довольные.

— Сегодня на ваших глазах к нашему Клану присоединился ещё один оборотень из свободных. Александра Маккартер — моя дочь и наследница родовой силы альф Маккартеров!

— Сильный альфа — сильное семя! — проскандировали присутствующие. Отец обнял меня за плечи и притянул к себе, ставя рядом с собой.

— Белая Волчица благоволит нашему Клану, — загадочно улыбнулся отец. — Нас ждут перемены. Мы стоим на пороге новых времён.

Эдвард Блеквуд, родовое поместье

Слова отца во многом прояснили поведение и решение Главы. Сейчас я не питал иллюзий насчёт того, что дед проникнется, одумается и пожелает нам с моей парой счастья. Прогнуться и оставить всё как есть – не выход. На кону жизнь моей пары. А то, что она может погибнуть – я это уже понимал не на уровне теории.

Когда предрассветная тишина стала наиболее пронзительной, мои чувства обострились. Я ощущал сопротивление Лексы, чувствовал, насколько ей плохо. Моя физическая боль отошла на второй план и не беспокоила так сильно, как те чувства, что я ощущал по с трудом формирующейся связи. Моя пара не хотела этого союза, поэтому и сопротивлялась, упрямо не позволяя мне облегчить своё состояние, но вопреки её нежеланию я всё равно старался достучаться до неё. Я вливал в нашу шаткую связь силу, чтобы облегчить состояние моей пантеры, чтобы она чувствовала мою поддержку, моё искреннее желание быть рядом.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Не иначе, как разум мой помутился в тот момент, когда инстинкты вышли на первый план и я пометил Лексу, не оглядываясь на последствия. Её слова о невозможности быть вместе в тот момент были пустым звуком, так и не зацепившимися в моём сознании, пока дед не выудил их на поверхность.

Теперь-то я вспомнил всё, о чём читал в семейных хрониках о пятом Клане и о том, каким образом мы сумели расширить свои территории за счёт земель Корнуелов. Тогда же я сделал вывод, что глава пятого Клана был как кость в горле для моего деда. В то время Филипп Корнуел был третейским судьёй на заседаниях Глав Кланов, и зачастую его решения шли вразрез с ожиданиями Клана Блеквудов. Слишком либеральный в своём Клане, несмотря на недюжинную силу и ум, он не предусмотрел своего печального финала. Сильный Глава, но вот костяк альф, руководивших на территориях от его имени, был слаб. Филипп Корнуел явно мешался на пути к безграничной власти Грегора Блеквуда. И так удачно погиб — сгорел в собственном доме. Случайность? Глупо так полагать, если с его смертью все Кланы только выигрывали. Выходит, это был сговор. При таком раскладе всё становилось простым и понятным. Больше всего от его смерти выиграли мы и Андервуды. Да и Фергюсоны с Маккартерами отхватили по жирному куску. Могу представить, какая грызня была за осиротевшие земли.

Осуждаю ли я деда за это? Нет. Вывести свой Клан на передовые позиции, удерживать единоличную власть столько лет и не сдаваться, и только с каждым годом становиться сильнее, почти всё это — цель каждого альфы-вожака. Только сильнейший достоин править. А вот методы… Тут стоит задуматься. Бить в спину — это уже недостойно. Бить через дочь-омегу — низко. Благородно и достойно — это честный вызов в Круг, выход, чтобы отстоять свои интересы, не запятнав честь.

Какими слепыми и глупыми делают нас инстинкты! Всё моё сознание было занято только одним желанием – не упустить свою пару! Моя поспешность в том, чтобы сделать Лексу своей, поставила под угрозу жизнь моей пары, и я мог назвать как минимум несколько причин, из-за чего она отвергает мою метку. И отдавал себе отчёт, что проблема не только в наших недолгих взаимоотношениях, она уходит корнями в прошлое. А с таким прошлым спорить невозможно. Впрочем, нет неразрешимых ситуаций. Если только я буду рядом с   парой, она не сможет долго сопротивляться своей природе и сдастся мне на милость. Осталось только до неё добраться. Если бы она была омегой, то вообще не было бы проблем. Альфа имеет абсолютную власть над омегой. Но Лекса — альфа! Сильная, волевая, способная принимать решения. И мне это в ней нравилось, придавало остроту  отношениям.

Пары часов до рассвета хватило, чтобы всё обдумать, сопоставить факты, сделать выводы и принять решение. Категоричность деда не оставила выхода.

Так просто и так сложно: встретил пару — поддался инстинктам — познал счастье, но в нашем случае в инстинкты вмешался разум. Что делать с человеческим сознанием Лексы, которое упорно отрицает нашу связь?  

Тени ночи растворились в рассветных лучах солнца, унося с собой сомнения, оставляя уверенность в правильном выборе. На пути к обретению своей пары стояло только одно препятствие. И обходить его окольными путями я не собирался. Препятствие нужно было устранить — пусть оно и было самым сильным альфа-самцом и моим кровным родственником.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Потянувшись всем телом, отчего под тушей зверя жалобно скрипнула кровать, я спрыгнул на пол, попутно отмечая, что двигаюсь без боли в ребрах. Мой путь лежал вглубь дома, в одну неприметную комнату, где лежал артефакт нашего рода. Применив его, можно было ослабить петлю подчинения и сделать обратный оборот.