Лили Сент-Кроу - Странные ангелы

— Мы? Кто это «мы»?

Я с удивлением посмотрела на Кристофа.

— Братство, конечно же. Кстати, твоя мама была одной из нас.

Он произнес эту фразу обычным тоном, будто сообщал очередные планы на сегодняшний вечер.

— Что? — поразилась я. — Что за черт? — Сначала мама оказывается охотником на вампиров, теперь братство какое-то приплели. Что Кристоф вообще знает о ней? — Она давно умерла.

— Верно. Единственная светоча за шестьдесят лет. Сергей даже выполз из своего тайного убежища, чтобы самому убить ее. Несмотря на появившуюся с годами слабость, она серьезно ранила Сергея, но, к сожалению, он расправился с ней без жалости.

Что-то ужасное и скрытое в глубинах сознания выплыло наружу на короткое мгновение. Поиграем в прятки, Дрю! И потом биение, как пульсирующее сердце, все быстрее и быстрее, ближе и ближе. Я отмахнулась от набежавших мыслей, ведь это просто сон, верно? У меня сейчас совершенно другие проблемы!

Стоп! Погодите-ка минуточку! Сначала хотелось бы узнать ответ на первый вопрос, а потом можно переходить и к другим делам.

— А зачем отец звонил тебе, Кристоф?

Выражение его лица переменилось, и, хоть убейте меня, не знаю, как это описать.

— Мне кажется, он наконец-то понял, что нужен Братству. Но он обвинил нас в смерти твоей матери и, видимо, решил, что простой смертный сделает то, что оказалось не под силу нам, потому и отправился на охоту один.

Я не сводила пристального взгляда с кружки, в которой дымился горячий шоколад. Что ж, звучит правдиво. Папа, если честно, словно с ума сошел после маминой смерти, а я над этим не задумывалась. Мама умерла не дома, и я ничего не видела.

Или видела?

Помню бледное решительное лицо отца, спорящего с бабушкой, наверное, в первый раз на моей памяти. В большинстве случаев бабушка либо соглашалась с отцом, либо делала, как считала нужным, не делясь с ним своими соображениями.

В тот день мы приехали в бабушкину хижину среди ночи, и они поругались. Мы с отцом ехали в грузовике с открытыми окнами, и прохладный воздух с ночных гор беспрепятственно проникал в салон, смешиваясь со звуками урчащего двигателя. Когда мы останавливались, пахло землей, свежескошенной травой и ночной прохладой. Я тогда очень устала, поэтому свернулась на сиденье калачиком и сосала большой палец, хотя была уже большой девочкой.

Это самое отчетливое воспоминание из раннего детства, утопающего в тумане противоречивых впечатлений от окружающего мира, который я лишь позже стала воспринимать более осмысленно. Вы не ошибетесь, предположив, что взрослеть я начала, ощущая прохладу зимнего воздуха, слушая щелканье бабушкиной плиты и вбирая запахи жареной глазуньи. Милая бабушка сразу принялась готовить именно это любимое папино блюдо, как только мы свернули на пыльную проселочную дорогу, бегущую то вверх, то вниз по холмам к бабушкиной хижине.

Бабушка тогда очень громко кричала:

— Что собираешься делать, Дуайт? Только учти, ребенок слишком мал, чтобы знать правду!

Ей отвечал папин охрипший от слез голос, хотя даже представить невозможно, чтобы папа плакал:

— Она мала, и поэтому мы приехали к тебе. Никто до нее здесь не доберется. Можешь меня ненавидеть, старушка, но я делаю все, что могу.

А когда я со слезами умоляла папу, чтобы он взял меня с собой, он с грустной улыбкой ерошил мои волосы и отвечал:

«Чуть позже, принцесса. Сначала подрасти чуток!»

Бабушка лишь недовольно фыркала сквозь плотно сжатые зубы, а когда папа уехал, загрузила меня по горло работой по хозяйству. В хижине никогда не переводились домашние дела! Возможно, бабушка просто считала, что работа не даст скучать и грустить по отцу.

Однако, сгребая сено, собирая лесные ягоды или помогая солить поросячье мясо, я не переставала думать об отце. Все ждала, когда он вернется. Детскую душу согревала надежда, что совсем скоро он заберет меня с собой.

Детские воспоминания не решат нынешних проблем. Надо сконцентрироваться на настоящем! Думай, Дрю. Что бы спросил отец у этого красавчика, будь он на моем месте?

— И что это за братва такая?

— Братство, — поправил Кристоф величественным тоном. — В него входят профессиональные охотники, в основном дампиры из клана Курос. Правда, есть несколько представителей из его рода. — Он вяло махнул рукой в сторону побледневшего Грейвса. — Они нам помогают.

— Так ведь он — лупгару, — пришла я на выручку своему другу. — Оборотень всего лишь наполовину, сильнее и быстрее человека, но уступает по силе настоящему вервольфу. Мы уже раскопали некоторые сведения. В конце концов, не совсем мы идиоты!

Грейвс бросил на меня удивленный взгляд. Не знаю, понял ли он, что мне просто не нравится пренебрежительный тон Кристофа. Мы ведь обсудили все вчера и знаем, что с ним произошло на самом деле.

Грейвсу повезло больше, чем мы оба предполагали. Не каждый подросток, укушенный оборотнем, окажется девственником, и не каждый волк обладает жизненной силой и могуществом, способными превратить девственника в оборотня наполовину, иными словами, лупгару.

И потом, наш новый клыкастый знакомый не должен относиться к Грейвсу, словно к второсортному существу, потому что укусили его по моей вине.

— В Братстве есть и оборотни, и лупгару. — Кристоф налил молока в кастрюлю и стал его кипятить, медленно помешивая. Его кружка стояла возле плиты. — Лупгару вроде принцев среди оборотней.

Ну вот! А вы говорите, ничего особенного!

— А во мне, значит, течет кровь вампира?

Я прикоснулась пальцем к своей кружке, она оказалась по-прежнему обжигающе горячей.

— Упырь не может прожить без человеческих женщин. Понимаешь, Сергей и ему подобные… Чем они могущественнее, тем больший сексуальный голод испытывают. Однако Сергей всегда осторожен: он избавляется от своих детей, иногда убивая и их матерей, прежде чем они составят для него угрозу. Поэтому все дампиры своего рода герои, победившие в этой войне за выживание, или дети героев. — Кристоф печально вздохнул, а плечи его словно окаменели под грузом страданий. — Вампиры убивают нас при первой возможности, а мы платим им при встрече тем же. Так сказать, родственные разборки в одной большой счастливой семье!

А я думала, только мы с отцом находили «забавными» свидания с потусторонней нечистью!

— Так Братство охотится на этого Сергея? На вампира, который, по твоим словам, убил маму?

Я задавала вопросы не потому, что не верила Кристофу, а потому, что папа вырастил из меня не полную идиотку. К рассказу голубоглазого красавца-дампира не придерешься, к тому же он спас мне жизнь, но такие легенды в Истинном мире сочинить — раз плюнуть! Ну, дампир он, и что? Кто знает, какие цели он преследует в глубине души?