Кровь над светлой гаванью (ЛП) - Ванг М.Л.

Сиона застыла.

Прятаться было негде. Замок щелкнул, и дверь открылась как раз в тот момент, когда она опустилась на пол возле стола. Она стояла на коленях с тряпкой в руке, когда в кабинет вплыла троица в белых мантиях.

Сначала Сиона узнала Архимага Гамвена по голосу — низкому, с акцентом, характерным для рабочих районов Леонида:

— Я просто хочу быть абсолютно уверенным.

— Когда я решаю поручить верховным волшебникам работу по поиску источников, ты должен доверять, что я знаю, что делаю, — прозвучал древний, дрожащий голос Оринхела, Верховного Архимага.

— Я не в верховных волшебниках сомневаюсь, — сказал Гамвен. — Я в пределах зоны картографирования не уверен.

— Осторожнее с формулировками, Гамвен, — сказал третий — Архимаг Правосудия Капернай. Его голос был почти чужим: он редко говорил на экзамене, где обсуждалась не юридическая, а прикладная магия. — Эта зона картографирования — Божья Щедрость и Его дар нам. Ты действительно хочешь употреблять слово «сомнение» в таком контексте?

— Не публично, нет, — сказал Гамвен. — Но мы все знаем, что на самом деле это…

Он осекся и вздохнул.

— Верховный Архимаг, я лишь прошу вас рассмотреть мое исследование по расширенной зоне перекачки.

Глаза Сионы расширились от ужаса и восхищения, даже несмотря на то, что она продолжала смотреть в пол перед собой. Расширенная зона перекачки — теория, о которой она читала, но ни за что бы не подумала, что Архимаги будут серьезно ее изучать. Согласно теории, Сад Божий не заканчивался на известной границе — и, следовательно, введение координат выше двух тысяч или в отрицательных числах могло бы открыть новые источники энергии в Ином мире.

А зная, чем на самом деле был Иной мир, это означало еще большее отражение чужого мира Скверной ради магической энергии — мест за пределами Квена, за пределами даже черноволосых женщин на краю океана.

— Гамвен, — спокойно сказал Оринхел. — Мы сможем рассмотреть это позже, когда наши планы по расширению будут утверждены.

— Если вообще рассматривать, — сказал Архимаг Правосудия Капернай. — Я не скрываю, Гамвен, что лично я не одобрю такой проект, пока мы полностью не поймем все риски.

— Я объяснил уже риски, Архимаг Правосудия, — с нетерпением сказал Гамвен, — и они не такие серьезные, как вы себе представляете. Введение отрицательных чисел не приведет автоматически к сбою наших машин — не больше, чем смена дат в начале первого века привела к сбою всех часов…

Гамвен вздрогнул, едва не споткнувшись о Сиону — он похоже впервые заметил ее присутствие.

Она наклонила голову ниже, чувствуя, как его взгляд впился в нее. Только тогда она поняла, что все это время сжимала в побелевших пальцах тряпку — на ковре. Кто вытирает ковер тряпкой? Боже, он сейчас спросит, что она тут делает, и ей придется ответить, и он узнает по акценту, и…

— Парень, вон, — только и сказал Архимаг.

— Да, сэр. — В тот момент, когда слова сорвались с ее губ, Сиона поняла, что ошиблась. Слишком тихо. Слишком высоко.

Она схватила ведро за ручку и вылетела из кабинета, как загнанный зверек.

Когда дверь с грохотом захлопнулась за ней, она осталась стоять, прижавшись спиной к стене снаружи — не в силах дышать, глаза распахнуты, сердце стучит о ведро, зажатое у груди, будто чарограф, перегоняющий ужасающую энергию сквозь резервуар. Как и машины внизу, она не могла перестать дрожать.

В любую секунду. Вот сейчас в любую секунду Архимаг Гамвен распахнет дверь и скажет: «Ты! Что ты здесь делаешь?!»

Но прошел один испуганный вдох, потом другой, и дверь осталась закрытой, коридор — абсолютно беззвучным благодаря заклинанию вокруг офиса Оринхела. Если бы она была одна, Сиона могла бы так и остаться стоять, вцепившись в связку ключей и прижимая ведро к груди. Но мысль о Карре встряхнула ее тело и заставила двигаться. Если бы поймали только ее — одно дело. Но если бы это спровоцировало обыск башни, и Карру тоже поймали… Сиона не допустила бы такого. Просто не допустила.

Оттолкнувшись от стены, она бросилась обратно в зал перекачки, несколько раз чуть не упав, спотыкаясь в своих огромных ботинках, пока ведро с бумагами стучало о ее колени.

— Карра! — Сиону захлестнуло облегчение, когда она добралась до Зала Перекачки и увидела маленькую фигурку в одежде Томила, раскладывающую ведра на телеге. — Бросай все!

— А? — Карра подняла голову.

— Оставь остальные чарографы, — выдохнула Сиона, едва способная говорить сквозь тяжелое дыхание. — Все, что успела — этого достаточно.

— В смысле?

— Сколько бы ни успела положить — это не важно. — План был не так важен, как то, чтобы Карра выбралась отсюда целой. — Нам нужно уходить.

— Ну, я как раз закончила, так что...

— Закончила?! — воскликнула Сиона. — Ты так быстро разложила бумаги?

— Нет. Я просто быстро бегаю по лестницам.

Сиона готова была обнять ее.

— Ты потрясающая! Просто чудо. А теперь — уходим.

— Тебя кто-то видел? — спросила Карра, забирая ведро у Сионы и ставя его к остальным на телеге.

— Да. Ну… Я не уверена, что прямо узнали, но я не хочу рисковать.

Кивнув, Карра схватилась за ручку тележки и покатила ее к выходу.

Сиону трясло от страха, пока они покидали Зал Перекачки.

— Помедленней, — все время напоминала Карра, пока они возвращали тележку в кладовку на первом этаже, забирали ведро с заклинаниями по расширению барьера и направились к главным дверям. — Ходить не подозрительно. А вот суета — подозрительна.

— Я суечусь? — спросила Сиона и поняла, что до сих пор дышит слишком тяжело, хотя с момента ее побега из кабинета Оринхела прошло уже несколько минут.

— Да. Вот. — Карра протянула ей ведро со свитками, и оно оказалось как раз достаточно тяжелым, Сионе пришлось замедлиться, чтобы не ударять его о ноющие колени. — Так лучше.

Сиона затаила дыхание, пока они пересекали огромный вестибюль к главным дверям — прямо перед глазами у всех. Кто-нибудь должен был заметить, что-то заподозрить, кто-то вот-вот крикнет: «Стой! Что в ведре?» Но, снова — невероятно: ни одна душа в здании не заметила их под кепками уборщиков. Даже охранники, болтавшие на ступеньках о своих планах на Пир Ферина.

Только когда они отошли от Главного здания Магистериума на целый квартал, Сиона смогла снова дышать нормально. И только через еще несколько кварталов, углубившись в темный жилой район за пределами ярко освещенного кампуса, она смогла заговорить.

— Спасибо, что пошла со мной, Карра.

— Я пошла не из-за тебя.

— Я знаю. Но я все равно рада, что не пришлось идти одной. Какая бы ни была у тебя причина — я благодарна.

— Ну… — Карра сняла кепку и отцепила заколки, ее волосы рассыпались вокруг плеч, как пламя. — Мне не довелось вырасти с мамой. Но если бы довелось, я бы хотела верить, что мы делали бы что-то вроде этого вместе.

Сиона слегка хихикнула:

— Карра! — Карра была единственной, кто стабильно вызывал в ней этот звук.

— Это, по-твоему, хороший день с мамой? Заговор по уничтожению правительства?

— А что? У тебя есть идея повеселее?

— Думаю… Думаю я всегда представляла, что пошла бы с ней в пекарню. Может, покупать платья? Что-то такое, что маме было бы приятно. — Хотя платья и выпечка никогда не вызывали у Сионы особого восторга.

— А я считаю, что восстание — весело. Так что спасибо за сегодняшний вечер. Это было... Боги, ты снова плачешь? — сказала Карра в ужасе. — Почему?

— Не знаю, — рассмеялась Сиона, вытирая глаза рукавом комбинезона Томила. — Кажется, это самое милое, что мне когда-либо говорили.

— Ты такая странная.

Сиона провела руками по лицу и всхлипнула:

— Знаю.

***

Снег падал за пределами барьера, окутывая Тиран густым туманом, в нем свет уличных фонарей расплывался в дымке. Томил пообещал держаться в тени между фонарями — далеко за пределами кампуса, и вести себя неприметно. Но когда часы начали тянуться в бесконечность, он принялся шагать взад-вперед. Терпение охотника, позволяющее ему часами сидеть в засаде, полностью покинуло его. Ждать, принесет ли он добычу для Маэвы — совсем не то же самое, что ждать, выйдут ли Карра и Сиона из самого сердца зла. Он не мог оставаться на месте.