Сломанная печать - Иванна Осипова

себя за слабость и доверчивость, за напрасные надежды. Бесстрастное лицо господина Брума подтверждало её самые худшие предположения. Резко остановив экипаж, маг откинулся назад, прикрыл глаза, напугав Марису.

— Голова? — позабыв о гневе, она обеспокоенно потянулась к нему, чтобы помочь.

Он выпрямился и повернулся к первокурснице, строгая складка пролегла между тёмных бровей. Мариса невольно замерла, заворожённая холодной красотой Северина. Он выглядел заметно уставшим.

— Я опасный спутник, — рука с тонкими чувствительными пальцами, убеждая, легла на её руку. — Ты несколько раз видела иллюзию. У меня есть враг, который не должен знать о тебе.

Мариса устыдилась своих сомнений в Северине и покраснела, не зная, что ответить. А Рин вздохнул и терпеливо добавил:

— В Академии тебе может показаться, что я не смотрю в твою сторону, что мне безразлична студентка Мариса Дэй. Это неправда. Наш договор остаётся в силе. Завтра в четыре приходи в библиотеку.

И тогда она осмелилась на самое малое — развернув ладонь, ответила пожатием на прикосновение Северина.

— Иногда девушкам приходится повторять очевидное. Я знаю, что со мной трудно.

— С тобой невероятно легко, Ма́ри.

41.

Господин Брум передал учебники, которые она и пыталась достать. Их упоминал старик-маг из трущоб. Удивительно, но Мариса запомнила каждое занятие с Северином. Встречи в тайном месте на берегу стали их общим секретом, который согревал сердце и волновал. Как и говорил, Брум оставался сдержанным и молчаливым при случайных пересечениях в Академии, но за ледяной маской Мариса всё равно продолжала видеть молодого Рина, переполненного чувствами, каким узнала его во время прогулки. Она с радостью приходила в библиотеку, с нетерпением ждала мага, думала о нём во время долгих лекций. Келена понимающе улыбалась рассеянности и мечтательному взгляду подруги. Лирой Фолэнт не тревожил Марису после стычки с менталом, а сплетни внезапно утихли. Виновного в странной болезни сплетников и нашествии жаб так и не нашли, но болтуны прикусили языки. Задумываясь о тревожном затишье, она гнала прочь дурные мысли, понимая, что Фолэнт не из тех, кто легко отпускает добычу на свободу.

Наедине Брум так же был предельно вежлив и сдержан, ничем не напоминая о поцелуе и признании. В первый же день перед тренировкой Северин предупредил:

— Прежде, чем мы приступим к обучению, я должен испросить разрешения прикасаться к тебе. Это необходимо, — он смотрел прямо, показывая, что не имеет никаких тайных мыслей.

— Я разрешаю, — не поверить серьёзному и открытому взгляду Рина было трудно. — Только как часть практики.

Сомнения Марисы рассеялись. Она успела ознакомиться с учебником и знала, что с помощью более опытного мага иллюзий результат можно получить быстрее.

— Не более нужного для уроков, — склонив голову, он позволил появиться улыбке на строгих губах.

Этот первый раз Мариса запомнила острее всего. Она стояла лицом к морю, чувствуя напряжённой спиной, как Рин подошёл сзади, коснулся пальцами руки, подхватывая и поднимая её ладонь, иссечённую шрамами. Она должна будет довериться учителю, иначе ничего не получится. Это и было самым сложным.

— Расслабь мышцы. Свобода и поток. Почувствуй, как тянутся амарантовые нити. С помощью тренировок мы можем поменять полярность. Я размышлял об аномалии. Завеса зарядила тебя искажённой магией креаторов, опасной для остальных. Мы изменим это.

В первые минуты присутствие Рина, тепло его кожи и сила молодого тела мешали сосредоточиться. Они наедине в пустынном месте. Ничто не помешает магу воспользоваться девичьей слабостью. Как она могла согласиться?

«Он никогда не причинит мне зла. Северин совсем не похож на Лироя. Он заставил замолчать Даниса Лазара и остальных сплетников», — она попыталась успокоить себя, вспомнив все случаи, когда господин Брум помогал ей.

Решившись, Мариса закрыла глаза, чтобы не отвлекаться на далёкое марево магической завесы, не думать о шторме, который десять лет назад унёс жизнь Фроста Талеса. Потому что следом приходили образы Дозорной Башни, боль и Лирой Фолэнт с надменным взглядом избалованного аристократа.

Остались лишь Северин и дар эмпата, оплетённый силой креаторов. Она должна обуздать поток, пока в Академии никто не догадался, что скрывает студентка Дэй. Мариса не заметила, как отклонилась назад, удобно устроившись на груди Брума, а маг стал надёжной опорой для неё.

— Не думай о моей руке. Её нет, — шёпот мага сливался с шумом волн, размеренно накатывая вместе с морем на Марису. — Один лепесток амарантового цветка в твоей ладони.

На миг она потеряла ощущение горячих пальцев, но Северин тут же положил руку ей на солнечное сплетение. Тело немедленно откликнулось, отторгая опасную близость, напомнившую о Дозорной Башне. Тугой узел внутри перекрыл путь для всех нитей магии. Она отклонилась от стажёра.

— Я друг, — спокойный низкий голос и волновал, и успокаивал Марису. — Ты всегда можешь отступить. Скажешь: «Нет», — и я остановлюсь. Ты главная. Ты контролируешь магию и ход урока.

Растерявшись, Мариса впитывала его слова. Каждое из них оказалось точным и правильным, чтобы поддержать сомневающуюся ученицу и дать почувствовать полную безопасность. И она позволила идти дальше.

Рин ждал, но не изменил позы, упорно следуя требуемой схеме занятия.

— Продолжим?

Сглотнув, Мариса бросила короткое:

— Да…

Когда беспокойство ушло, появились новые чувства. Лицо пылало, дыхание сбилось. Неужели простое прикосновение способно настолько смутить её? Она студентка, которую обучают необходимым азам магии иллюзий. Стажёр предупредил о важности контакта. Чувства или его притязания тут совсем не причём. Пришлось напомнить себе о реальности, где не было места для сомнений и романтических переживаний.

«Тебе следует поучиться у Рина ледяному спокойствию. Только дело», — подумала Мариса, выравнивая дыхание.

Казалось, что Брум создан из камня, с такой твёрдостью и непоколебимостью он вёл ученицу. Расслабившись, избавляясь от страха, заронённого в ней Лироем, она прочувствовала амарантовую силу внутри себя, а золотые нити дара эмпата самовольно потянулись к Северину. И тут рука мага дрогнула, пальцы шевельнулись, словно тело Марисы было одной из граней будущего артефакта. Она снова невольно откликнулась, но вовсе не с животным тёмным ужасом, а со сладким томлением, за которым скрывалось ожидание чего-то большего. Совершенный алмаз дара ментала,