Сломанная печать - Иванна Осипова

Ей давно не было так хорошо. Северин шёл рядом и, казалось, что ничего другого ей и не нужно.

— А твои родные? — внезапно спросил Брум. — Мне нравится магистр Дэй — отличный лекарь, честный человек.

На секунду Мариса прикусила губу, чувствуя, что попала в ловушку. Впрочем, выбраться было очень просто. Достаточно говорить лишь правду, но немного недоговаривать. Например, не называть имён.

— Мама умерла, когда я была крошкой. Во время эпидемии она помогала в больнице для бедных и заразилась.

— Болезнь почти не затронула магов, но простых людей потрепала, — серьёзно заметил Северин. — Пострадали лишь те, кто не жалел себя, чтобы спасать людей не взирая на сословия. Твоя мама была храброй и великодушной женщиной, раз смогла поставить чужие жизни выше собственной.

— Совсем её не помню, — вздохнула Мариса.

— Прекрасные янтарные глаза… Выразительные и горящие решительностью, когда речь идет о деле, или сияющие мягким, обволакивающим светом для любимых.

Сдержанная улыбка Северина, вскружила Марисе голову. Необычный, волнующий комплимент заставил сердце биться быстрее.

— Да, мне говорили, что я очень на неё похожа и дар взяла от мамы. Отец был менталом. Он…утонул, — теперь Мариса обдумывала каждое слово. — Приходилось часто переплывать пролив. Скалы острова Юингов в бурю очень опасны.

— Ты росла на острове?

— Да, — коротко и неохотно ответив, она быстро ушла вперёд, сделав вид, что заинтересовалась опавшими листьями под старым деревом.

Жёлтая, красно-оранжевая, багряная листва здесь выглядела наиболее яркой и свежей. Мариса собрала для букета все оттенки. Долго перебирала сухую шелуху с тонкими прожилками, где теплились остатки жизни. С цветами, подаренными менталом, листья совсем не сочетались. Вздохнув, она оставила их у корней дерева.

Северин стоял неподалёку. Он чуть склонил голову набок, наблюдая за девушкой. Ясные серые глаза светились умиротворением и лаской. Наверное он всё понял по молчанию Марисы. Больше вопросов о прошлом не последовало.

Они давно сошли с проторённой тропы. Им перестали встречаться редкие прохожие, а лес скрылся за частыми деревьями и кустарником. Всего на секунду Мариса забеспокоилась, но под ногами всё так же шуршала опавшая листва, а рука Северина не отпускала её. Как так вышло, что они идут рядом и она позволила магу касаться себя? Как в зыбком и сладком тумане Мариса вспомнила, что споткнулась о корень, выступающий из земли, и Рин успел удержать, так и не разжав после пальцев. Всё казалось им правильным и лёгким. Так просто молчать вместе и не размыкать рук. Так просто не бояться.

40.

В чайной они заняли дальний столик, чтобы уединиться и не попадаться на глаза остальным посетителям. Горячий терпкий чай и мороженое в маленьких вазочках, мягкие взгляды Рина, уютная тишина — у Марисы кружилась голова от небывалого ощущения счастья. Стало страшно, что она снова обманется, поверит в искусно сплетённую ложь. Мариса то взлетала свободно в небо, то падала, заранее испытывая боль. Это длилось недолго. Она знала, что Северин не способен на подлость. Так говорило не только её сердце, но и разум эмпата. Даже искажённый дар предупредил бы Марису об опасности. Поэтому она приняла решение просто получать удовольствие от встречи.

Ещё на улице Брум достал из экипажа второй свёрток и оставил плед на сидении. Теперь Мариса с любопытством поглядывала на прямоугольный брикет, лежащий рядом на столике.

— Вы… ты так и не сказали о деле, — напомнила она спутнику.

— Эти книги для тебя, — он небрежным движением пододвинул свёрток ближе к Марисе. — Не вскрывай при посторонних. Там самое необходимое, что ты искала.

— Оттуда?! — она поспешила засунуть в рот ложечку с мороженым, чтобы скрыть изумление. — Из хранилища?

Он прикрыл глаза и улыбнулся самыми краешками губ. Когда они оказались среди людей, то ледяная маска прочно обосновалась на лице господина Брума. Вероятно, годы тренировок и привычка не позволяли ему действовать иначе. А Мариса, вопреки холодному внешнему образу, видела, каким он мог бы быть.

— Их не станут искать?

Она обеспокоенно покрутила головой, чтобы убедиться — все гости чайной заняты лишь собой и не смотрят на молодую пару.

— Базовые учебники. Малоинтересно для магистров.

— Основ хватит, чтобы…

— Научиться управлять собой, — закончил фразу Северин. — Но необходимы практические занятия.

— Куда же без них, — Мариса грустно усмехнулась, подумав о своих сомнительных успехах в учёбе.

— И вести практику буду я, — без лишних слов он сразу перешёл к сути. — Это второй пункт нашего плана. Занятия на берегу у стен Академии. Становится холодно, но щиты помогут создать необходимые условия.

Серьёзный и строгий, как прежде, он ждал ответа.

— Уроки запретной магии, — совсем тихо прошептала Мариса, янтарные глаза горели неподдельным счастьем. — Я согласна.

+++

Дорога в столицу была полна сожалений и горечи. Они прощались с парком и милой чайной словно с родными местами, где провели долгие годы, и вырвать их из сердца оказалось невозможным. Мариса же прощалась с покоем и безопасностью. В Академии её ждал Лирой, который хоть и не появлялся несколько дней после стычки, но, как казалось, чёрной тенью сопровождал повсюду.

Связка ценных книг лежала на заднем сидении экипажа. Мариса с трудом верила, что задуманное сложилось таким невероятным образом. Кто бы подумал, что молчаливый и бесчувственный ментал поможет достать учебники по магии креаторов. Северин рисковал ради неё. Несколько меньше, чем первокурсница, взламывающая хранилище, но он пошёл против закона.

— Спасибо, — Мариса с благодарностью посмотрела на Рина, который был каким угодно, но только не бесчувственной ледышкой.

Не привыкшая к доброму отношению, она испытывала неловкость.

— Мне приятно, что смог помочь, — сдержанно ответил Северин.

Вдалеке показались Южные ворота, и на господина Брума будто опускались чары, делая его таким же отстранённым, как в день практикума по инфографии. Теперь он был так далеко от неё. Мариса отвернулась к окну, ощутив одиночество. Красочные всполохи листвы перестали радовать. Лес окаймлял дорогу, подступив настолько близко, что некоторые деревья сплелись ветвями, образовав арку. Марисе почудилось что-то,