Евгения Савицкая - В плену Времени

— Шо стоиш, як засватана, заходь и сидай до столу, снидаты будьмо, — пробубнила ведьма, порхая между низким столом и открытым очагом.

Мои ноги едва передвигались от усталости и напряжения, когда я карабкалась последние сто метров по скалам. Мария меж тем ловко всунула мне в руки большую глинянную кружку, наполненную до краев студеной колодезной водой. Я даже на миг задумалась над тем, откуда у ведьмы колодец, если в ее странном дворе я такого не приметила. Увидев мои колебания ведьма пробурчала:

— Пий вже, що ж ее греть… а вона ж така холодна и терпка, як сами трави крымских гор. Це родникова вода, девонька… Ее пьют только студеной.

Я кивнула и тихо прошептала:

— Спасибо…

Первый глоток буквально ошеломил меня богатством вкуса и послевкусия. Раньше я думала, что вода везде одинаковая на вкус, то есть пресная, но эта жидкость буквально поражала меня своими свойствами. Ведь она утолила не только мою жажду, полыхающую в моем пересохшем горле, а и еще вернула некоторую часть, потраченных на дорогу, сил.

— Удивительная вода, — прошептала я, осторожно проходя вглубь тесной комнатки. — Спасибо.

Я вернула абсолютно пустую кружку старушке. Хозяйка удовлетворенно кивнула, соглашаясь с моим утверждением.

Мария суетилась между столом и открытым очагом, а неровные языки пламени отбрасывали на ее фигуру загадочный багровый свет, придавая ей несколько фантастический вид. Я зачарованно присела на дощатую лавку, и устало оперлась подбородком о правую руку. Внутри было несколько душновато, и голова кружилась от смеси различных запахов трав, свежего хлеба и какого-то варева, подозрительно булькавшего в чугунке на огне. Аккуратно побеленные стены хаты были увешаны гирляндами чеснока, лука, пучками всевозможных трав и кореньев. Мне даже пришло в голову проверить наличие у старухи банки с жабьими глазами, сухими жуками огромных размеров, куриными лапками

и прочими, по моему мнению, главными атрибутами настоящей ведьмы. Вместо этого на полках стояли баночки со всевозможными снадобьями, а вот всего вышеперечисленного не было и в помине.

Мария меж тем ловко поставила на грубо сколоченный стол из некрашеных досок две глиняные миски для себя и меня, затем расписные диковинным орнаментом деревянные ложки. Полное отсутствие ведьминских атрибутов, как и стеклянного шара, огромного котла и черного кота с дьявольскими зелеными глазами, я даже приуныла и засомневалась в том, что передо мной настоящая крымская ведьма, настолько могущественная, что в ее силах было возможно прийти ко мне во сне и преспокойно давать мне указания. Увидев мои заинтересованные взгляды, которые я задумчиво бросала на полки и стены скромного обиталища, старуха расплылась в доброй улыбке, ловко ставя на стол большую румяную свежую паляницу, украшенную цветами и листьями. Вслед караваю на стол перекочевал горшочек с пшоной кашей с подливкой, блюдо с варениками и мисочкой творога. Вся еда пахла так аппетитно, что мой желудок моментально скрутило голодным спазмом, напоминая мне о том, что пора завтракать.

— Я не знала, що ты любыш и пригощаю всим що в мене есть, — пояснила она мне, спокойно помешивая в котле мутноватое варево, пахнущее мятой и мелиссой.

— Спасибо, — как можно вежливее отозвалась я, вкладывая всю свою благодарность в это слово.

Мария в очередной раз пытливо взглянула мне в глаза и ласково пробормотала:

— Прыгощайся.

Завтрак оказался неимоверно вкусным. После трапезы, хозяйка горного домика быстро убрала грязную посуду и остатки еды со стола, решительно отклонив мое робкое предложение о помощи. Оставив лишь только кружки с импровизированным чаем, заменившим мне сегодня утром мой любимый зеленый чай без сахара, старуха неторопливо вытащила засаленную колоду карт, холщовый мешочек на кожаном шнурке и пригоршню мутноватых толстых свечей в медных подсвечниках. Вскоре по углам стола стояли зажженные свечи, и морщинистое лицо старухи ясно было видно в необычайно ярком свете огоньков свечей. Она, молча, перетасовала колоду, что-то бормоча себе под нос, затем она несколько раз провела над верхом карт правой рукой и протянула мне колоду на левой ладони.

— Загадай первый вопрос и сыми первую карту зверху, милая барушня…

Это было что-то наподобие гаданий, проводимых с подружками еще в моем далеком детстве и шуточное гадание всегда вызывало у меня улыбку и презрение, несмотря на это Маша всегда безропотно верила в подобного рода мероприятия, наивно полагая на правдивость карт. Вот теперь мне даже не верилось, что я участвую в подобном фарсе и посему пришлось подавить привычную презрительную улыбку и окончательно распрощаться с желанием увидеть хрустальный шар с загадочной дымкой внутри него. Конечно, я хотела перво-наперво узнать о Часах Времени и когда мне доведется их найти, но зачастую наш язык опережает мысли и что вот я уже выпалила свой первый вопрос, даже перед этим хорошенько не подумав:

— Жива ли графиня Габриэль Миллер?

Глава 27

"Твою мать, язык мой — враг мой!" — выругалась я, прикусывая губу и одновременно с интересом всматриваясь в морщинистое лицо престарелой ведьмы.

Подобный вопрос, казалось, нисколько не смутил ее, а даже наоборот — обрадовал. Она ласково улыбнулась мне и сказала тихим ровным голосом, от которого у меня по спине пробежалось стадо мурашек сначала в одну сторону, а затем в другую. Мне стало не по себе, неприятный холодок опасения и страха закрался в душу. Усилием воли я прогнала неприятное чувство, и мои дрожащие пальцы коснулись верхней карты, осторожно снимая ее с колоды.

Карта оказалась не обычной игральной и даже не картой таро, хотя я в этих делах была полнейшим профаном. На меня смотрел загадочный символ зеленого цвета в виде диковинного цветка с бордово-зелеными лепестками и темно-зелеными витыми листьями на светло-желтом фоне. Таких диковинных карт я не видала никогда в жизни и скорее всего Мария их изготовила сама. Ведьма осторожно взяла карту из моих рук и внимательно посмотрела на символ. На лице ведьмы тревога сменилась откровенным облегчением, и она тихо прошептала:

— Квитка життя… Слава Боженьке, графинюшка-то наша жива-здорова…

— Где она? Что с ней? — я буквально подскочила на лавке, а ее доски жалобно скрипнули подо мной, напоминая о своем почтенном возрасте.

— Зараз, зараз, Элю, — пробурчала она, нисколько не скрываясь, назвала мое настоящее имя