Жена светлейшего князя - Лина Деева

— кроме маркиза де Шеро, его отправили с ранеными.

От накативших облегчения и радости на моём лице расцвела улыбка, да и Геллерт ощутимо расслабился.

Однако не забыл уточнить одну немаловажную деталь:

— А что король?

Тьерсен небрежно повёл плечами.

— Судя по всему, пришёл в себя после нашей демонстрации Искусства и собирается посылать солдат на очередной штурм. А здесь, — усмешка стала явственнее, — такой сюрприз.

— Да уж, — в тон отозвался Геллерт. И, посерьёзнев, распорядился:

— Пусть все, кто остался, спустятся в Зал Источника. Пора закрывать переход.

Весь путь в катакомбы мы с мужем держались за руки. Что, возможно, и не пристало княжеской чете, но никто из собравшихся в Зале Источника не показал этого даже взглядом.

Здесь мало что изменилось. Всё так же пах грозой мерцавший воздух и дрожало над полом магическое окно в другой мир, отчего браслеты на моих запястьях неприятно оттягивали руки. Рядом с поддерживавшими проход Хранительницами стояли Тьерсен и Кератри, и при виде их меня пронзило острое сожаление, что старый Наварр не дожил до этого момента.

— Поздравляю, благородные нобили и прекрасные Девы. — Геллерт благодарно поклонился Хранительницам. — Мы сделали невозможное.

— На всё милость Источника. — Хотя Первая Дева наверняка хотела это скрыть, в её голосе слышалась усталость.

— Без сомнения, — согласился Геллерт и продолжил: — Однако не будем затягивать. Уходим в таком порядке: Виктор, Раймунд, Кристин, Хранительницы. Я остаюсь здесь. Держать проход.

— То есть как остаётесь?!

Даже если бы Тьерсен и Кератри заранее репетировали, у них вряд ли получилось бы воскликнуть это настолько дружно. Я тоже открыла рот, собираясь возмущённо напомнить, что никуда не ухожу, однако меня перебило спокойное пояснение Геллерта:

— Кто-то ведь должен.

— Но почему вы? — Кератри возмущённо сжал кулаки. — Оставить народ без правителя в незнакомом мире — вы вообще понимаете, что собираетесь сделать?

— Это чистейшее безумие! — не менее резко отчеканил Тьерсен. — В конце концов, я тоже достаточно разбираюсь в Искусстве и смогу удерживать проход, чтобы госпожа Вероника успела уйти.

— На самом деле нет, — тихо заметила Первая Дева. — Этого не сможешь ни ты, Раймунд, ни ты, князь. Щит для замка отнял слишком много ваших сил. Посему заканчивайте спор. Здесь останусь я.

«Нет!»

Поднявшийся в моей душе протест был настолько велик, что я с трудом удержала восклицание. Первая Дева должна была жить!

И Геллерт считал так же.

— Дева, я уже говорил, однако скажу ещё раз. Вы нужны по ту сторону прохода.

— И вы нужны, — упрямо стоял на своём Тьерсен. — Виктор прав: во времена перемен и потрясений людям нельзя без лидера.

— Он будет, — успокоил Геллерт. Снял Знак правителя и собственноручно надел его на герцога. От неожиданности тот буквально потерял дар речи, а Геллерт по-доброму напомнил:

— Каменные не просто так зовутся Первой Опорой.

Но даже после этого Тьерсен не сдался.

— Вы не удержите проход в одиночку.

— В одиночку, может, и нет.

Я наконец-то улучила момент вклиниться в разговор. Достойно выдержала устремившиеся на меня взгляды и с беспечной лёгкостью повторила:

— В одиночку, может, и нет. А вот с помощью Родника удержит точно.

Глава 73

Повисла полная замешательства пауза, и я, пользуясь моментом, продолжила:

— Господа, предвижу ваш протест и возмущение, однако прошу: воздержитесь. Я полностью отдаю себе отчёт в том, что делаю. И, как уже говорила светлейшему князю, — я коротко взглянула на мужа, — отправить меня через переход можно только силой. Но я надеюсь, так поступить ни у кого из вас не поднимется рука.

Замолчала, готовая к любому ответу, но прежде чем кто-либо из мужчин успел заговорить, голос подала Первая Дева.

— У тебя получилось контролировать Родник без браслетов, не так ли, дитя?

— Да, — подтвердила я. — Спасибо вам за упражнения. — И чтобы не лукавить, добавила: — Конечно, долго продержаться я не смогу, но этого и не потребуется, правда?

Дева медленно кивнула и обратилась к остальным:

— Будь мы в иной ситуации, я бы пошутила о знаменитом упрямстве Светлейших и о том, какими удивительными способами оно может передаваться. Поэтому, господа, предлагаю вспомнить известное на равнинах высказывание: чего хочет влюблённая женщина, на том благословение Источника — и смириться.

Тишина была долгой, но наконец её нарушил Кератри.

— Я не согласен, — хмуро сообщил он. — Всё это абсолютно несправедливо и вообще… — Недоговорив, махнул рукой и с горечью закончил: — Тем не менее я подчиняюсь.

— Госпожа Вероника, вы уверены, что нет иных вариантов? — Тьерсен был мрачен, как тучи, призванные Ремесленниками несколько дней назад.

Первая Дева лишь вздохнула в ответ.

— В таком случае, — герцог посмотрел на меня, на Геллерта, опять на меня, — нам остаётся только выполнять приказ.

Они с Кератри переглянулись, и граф низко поклонился:

— Прощайте, монсеньор. Прощайте, госпожа княгиня Да пребудет с вами благословение Источника.

Шагнул в марево — и исчез.

— Да пребудет с вами благословение Источника, — эхом повторил Тьерсен. Коротко обнял Геллерта, почтительно поцеловал мне руку. — Клянусь, даже в чужом мире память о вас будет жить века. Прощайте.

И его высокая фигура так же растворилась в проходе.

— Кристин? — Геллерт не терял надежды, что безрассудство уступит голосу разума. Однако я лишь отрицательно качнула головой да крепче сжала его пальцы.

— В таком случае наш черёд, — резюмировала Первая Дева, и Хранительницы начали по одной вставать с пола. С благословением обнимали нас и исчезали лёгкими тенями. С каждым уходом Первая Дева становилась всё бледнее, а черты её — всё резче, но Геллерт не вмешивался.

И вот в Зале Источника нас осталось только трое.

— Держи, князь.

Геллерт крякнул и сгорбился, словно ему на плечи легла тяжесть небесного свода. А я торопливо стянула браслеты и прижалась к мужу, отдавая энергию забившего через меня Родника.

— Спасибо.

Геллерт одними глазами улыбнулся мне, и я ответила бесконечно влюблённой улыбкой.

— Вы похожи на героев легенды, — задумчиво сказала Первая Дева, с присущей ей грацией поднимаясь с пола. — Красивой, печальной, но дарующей надежду.

Как и Хранительницы, она приблизилась к нам. Ласково погладила меня по щеке, со странной настойчивостью заглянула Геллерту в лицо:

— Береги её, князь. До самого конца береги, — и отступила к мареву.

Взмах руки:

— Лёгкого вам пути через Источник! — и Дева пропала.

Несколько ударов сердца мы смотрели ей вслед, а затем Геллерт почти риторически спросил:

— Точно не уйдёте? Мне бы очень хотелось, чтобы вы жили.

— Это будет не жизнь, — отозвалась я, и муж окончательно смирился.

— Тогда закрываем проход.

Отпущенный узор на миг вспыхнул радужным светом, ослепив нас. А когда мы наконец проморгались,