Ларисса Йон - Бессмертный всадник (ЛП)

– Что-то вроде этого.

Вроде этого? В ее словарном запасе не было такого понятия, как "слишком много информации", но Эрик, видимо, не хотел задумываться о некоторых эпизодах из жизни своей сестры.

– На счет Руны...

Она затронула тему, на которую не очень хотела говорить, но, впервые в жизни, она чувствовала, что сможет. Сможет рассказать о том, что натворила, не боясь, что ее возненавидят.

Реакция Эрика на правду о ее прошлом (хотя он не знал еще самого худшего) придала ей уверенности и желания облегчить совесть, и не важно, что только для него.

– На Шеулике нет такого понятия, как "извини", – начала она. – Так что я росла без него. Однажды, когда я пыталась подобрать правильные слова, того, кому я собиралась их сказать жестоко наказали. С тех пор мне трудно просить прощения, поэтому, пожалуйста, поверь мне, когда я говорю, что мне действительно жаль, что стерла тебе память. Я не имела права этого делать.

– Да, не имела, – его голос звучал строго, но не озлобленно. – Но я понимаю, почему ты это сделала. Ты хотела меня защитить, так же, как и тогда, когда предложила выменять мою жизнь на свою свободу и отправиться к Сатане. – Его большая грудь вздымалась от глубоких вдохов, когда он потянулся и погладил ее щеку. – Только пообещай, что не сделаешь этого снова.

Лимос улыбнулась, хотя ничего смешного во всем этом не было:

– Чего именно не сделаю?

– И того, и другого. Ублюдок тебя не получит, – зарычав, он перестал ее поглаживать, и его рука сжалась в кулак, будто он готовился вступить в схватку с ее женихом. – Нет такого, чего нельзя изменить. Должен быть способ разорвать твой контракт.

Она фыркнула:

– Ну конечно. Ты можешь лишить меня девственности.

О, она говорила не серьезно, но лишь одна мысль об этом заставляла ее страстно желать этого. Лимос отчаянно хотела почувствовать Эрика на себе, занимающегося с ней любовью, как и должно быть между мужчиной и женщиной. Чувствовать его между своих бедер, ощущать сокращение его мышц, видеть. как его кожа покрывается испариной... Господи, она могла только представить, в какие дали он бы ее унес.

– Да, только вот в этой лазейке, освобождающей тебя от договора, есть одна чертовски неприятная загвоздка, – нахмурился он. – Подожди-ка, как ты говорила можно снять твой пояс верности?

– Никак. И некем, кроме моего мужа.

Эрик задумался над этим.

– Заклинание связывает пояс и контракт... какие точно слова там использованы? Там говориться "муж", или Сатана?

– Муж. – Хрипло выдохнула она. – Но контракт составила Харвэстэр. Она бы не оставила такую лазейку. – Лимос прошлась по всей длине террасы, ее голые ступни не издавали ни звука, хотя ум работал как старая пишущая машинка, в попытке разобраться в брачном контракте и неудаче с Избавлением. Она была уверена лишь в одном – ей нужна помощь. – Мне надо поговорить с Ривером.

– Ваши Наблюдатели часто исчезают?

– Иногда. Но когда мы по-настоящему в них нуждаемся, они приходят. Аресу и Тану не повезло, но я попытаюсь. – Она остановилась в дальнем конце террасы и закрыв глаза начала взывать к Риверу в своем уме.

"Ривер, наш Небесный Наблюдатель, мне требуется твое присутствие".Лимос повторяла официальные слова призыва, а потом добавила "Типа, сейчас". "У нас проблемы, Риви-Виви".

Руки Эрика легли ей на плечи, и она позволила себе прислонится к нему. Он обнял ее за талию и стоял, крепко прижимая ее к себе, пока они любовались океаном, залитым лунным светом. Ее окружала его сила, она расслабляла, дарила покой и связь, которой она никогда раньше не имела.

Хоть он и был человеком, но Лимос еще не встречала ни одного бессмертного, обладающего такой же храбростью и несгибаемостью. Все в нем делало ее сильнее, устойчивее. Будто она была крепким зданием, способным выдержать любые неприятности, а он был ее контрфорсом[28], поддерживающим несущие стены и усиливая их, не давая упасть.

– Вы красивая пара, – женский голос испугал их обоих, они развернулись, и Эрик закрыл Лимос своей спиной.

На террасе стояла ангельша, ее белые одеяния ярко сияли, словно пытаясь отогнать сумрак ночи.

– Гетель, – Лимос сразу же расслабилась рядом с Эриком, который оставался напряженным и готовым к схватке. Девушка взяла его за руку и слегка ее сжала: – Все хорошо. Она была нашим Наблюдателем до Ривера.

– Ривер – это причина, по которой я здесь, – начала Гетель. – Я слышала твой призыв, но, боюсь, он не появится.

– Где он?

Она отрицательно покачала головой:

– Это мне не ведомо. Он и Харвэстэр стали невидимы для наших глаз.

Ой, дело плохо. Если даже другие ангелы не знали, где Ривер, то это уже проблема.

– Они в опасности?

– Я могу лишь предположить, но, скорее всего, да.

– Кто бы осмелился... или смог... похитить их? И зачем?

– Мор? – спросил Эрик, но Гетель покачала головой.

– Убийство или лишение свободы Наблюдателя стало бы для Всадника величайшем нарушением правил, – она посмотрела на Лимос. – Зачем ты призывала Ривера?

Первым инстинктом было соврать. Но, вместо этого, она заставила себя сказать правду:

– Я вонзила Мору в сердце Избавление, но он не умер. Ты знаешь почему?

Глаза Гетель заблестели:

– Да. И ты также это знаешь.

Лимос замутило:

– Значит, все же, это моя вина.

Эрик обнял ее за плечи, поддерживая именно тогда, когда она в нем нуждалась.

– Почему ты ничего не сказала? Ты могла предупредить нас.

– Я не знала, пока ты не созналась в своем грехе Эрику, – она хлопнула крыльями так, как делала это, когда злилась. – Ты же знаешь, я люблю тебя, Лимос. Но ты сама навлекла это на себя.

– Эй, – голос Эрика прозвучал резко, словно удар хлыста, – она сожалеет о том, что сделала, и ей понадобилась большое мужество, чтобы во всем, признаться. Так что отвали, ангельша.

В небе сверкнула молния.

– Ты либо очень смелый, либо очень глупый.

Пальцы Эрика собственническим жестом впились Лимос в плечо, не причиняя боли, но отмечая ее, заявляя на нее права:

– Да, и кем же делает меня желание жениться на Всаднице?

Лимос повернула голову и уставилась на Эрика:

– Ты... серьезно.

Его глаза зажглись, будто из тлеющих угольков разгоралось пламя:

– Я же сказал, что не позволю ему тебя заполучить. Ты сама говорила, что на Шеулике в твоем контракте сказано "муж", а не "Сатана".

– Это потому, что существо, которого вы знаете, как Сатану, имеет много имен, – ответила Гетель. – Ели бы тогда использовали одно, действительность контракта могла бы быть оспорена в одной из религий.