Барбара Эрскин - Призрак страсти

– По крайней мере, достаточно, чтобы я начала беспокоиться. Все эти истории о перевоплощении – чепуха, верно ведь, Сэм? Мне они совсем не нравятся. Когда ты работал над своей диссертаций под началом этого неприятного чудаковатого Коуэна, мне уже тогда это не нравилось, и сейчас мое отношение не изменилось. Мне кажется, занятия такие опасны. Они не имеют ровным счетом ничего общего ни с медициной, ни с наукой. Просто не верится, что Джо завязла в этой галиматье. – Она передернула плечами. – Сэм, неужели ты не можешь на нее повлиять?

Сэм отвернулся к окну. Ему было видно, как вдали плотный косяк машин двигался по простору Парк-лейн.

– Не уверен, что мне удастся что-либо сделать, – медленно начал он. – Думаю, Джо настолько глубоко в этом увязла, что даже при желании ей не просто будет освободиться. Я полагаю, здесь мы имеем дело со случаем полного восстановления прошлого образа. На это указывает слишком много фактов и подробностей. – Он вздохнул. – Слишком много фактов складываются в общую картину, мама. – Он покосился на лежавшие на столе книги. – Всю прошлую неделю я напряженно думал обо всем этом. Когда я прослушал записи первого сеанса Джо, многие вещи приобрели смысл. – Он как гребнем прошелся пальцами по волосам. – Я был вынужден изменить свои взгляды. Теперь у меня сложилось мнение, что иногда, если один человек, или несколько, оставили какое-то дело незавершенным или же совершили ужасную ошибку, то в другой жизни им может представиться еще один шанс.

– И ты полагаешь, что Джо дается такой шанс? – с невозмутимым выражением спросила Дороти.

Сэм улыбнулся.

– Да, Джо или кому-либо другому. Пойдем, я приготовлю тебе кофе.

Она пошла за ним на кухню.

– Ты на самом деле так считаешь? – спросила она через некоторое время. – Ты думаешь, что возможно в какой-то степени повторение судеб? – Она нахмурилась. – Но, Сэм, это росток восточной философии, и едва ли ему подойдет европейская почва. – Дороти взяла у него из рук ложку и занялась кофе. – Но как сама Джо? Ник очень беспокоился о ней. Особенно после твоего звонка, когда ты сказал, что она не желает видеть его и он может ехать во Францию. Она действительно это сказала? – Дороти пристально смотрела на сына.

Сэм усердно искал в шкафу сахар.

– На нее сильно подействовал сеанс в прошлую пятницу. Мне кажется, ей неловко, что он стал свидетелем ее переживаний. К тому времени, как он вернется, все ее смущение пройдет, и они будут только рады, что не встретились, иначе чувство неловкости только усилилось бы. Вот сахар, сейчас я тебе положу.

– Скажи, а Джо верит в твою теорию?

– Джо еще сопротивляется, – сдвинул брови Сэм. – А пока она не согласится со мной, едва ли ей удастся осознать, что могли перевоплощаться и другие, чтобы вместе с ней разобраться в своей судьбе. Должен действовать именно такой принцип.

– Ты считаешь, что Джо не единственная? – С чашкой в руках Дороти задумчиво вернулась в гостиную. – А Ник к этому имеет отношение? – Она вдруг подняла на него глаза. – Неужели он мог быть тоже кем-то в ее прошлой жизни?

– Да, Ник тоже с этим связан. – Из голоса Сэма пропала непринужденность.

– Откуда ты знаешь? – резко спросила она, опуская чашку на стол. – А ты? Ты к этому причастен? – после некоторого колебания решила уточнить она.

– Предполагаю, что так и есть. – Сэм уселся напротив. – Сумасшедшая идея, верно? – Он обезоруживающе улыбнулся.

– А у тебя есть какие-либо доказательства в пользу твоей теории?

– Какие могут быть доказательства? – изумился он. – Подумай сама, мама.

– Я хочу сказать, гипнотизировали кого-либо из вас, чтобы это выяснить или нет?

Он покачал головой.

– Некоторые вещи человек знает. Память хранит…

– Сэм, у меня от твоих слов мурашки бегут по телу! – Дороти непроизвольно содрогнулась. – В жизни не слыхала такой чепухи. Ты чересчур дал волю своему воображению. Я бы тебе посоветовала срочно возвращаться в Шотландию и подкрепить себя доброй порцией здравого смысла, которым отличаются шотландцы. У тебя он определенно уже на исходе. А кто ты есть – или был – в ее истории, как ты думаешь?

– Неважно, мама, – усмехнулся Сэм. – Думаю, нам лучше сменить тему. – Он принялся энергично размешивать кофе. – Что ты купила? Покажешь мне?

Но она не дала ему себя отвлечь.

– В жизни этой Матильды было много мужчин?

Сэм неопределенно скривил рот.

– По крайней мере, двое. Возможно, трое.

– Они были братьями? – прямо спросила Дороти.

– Нет, братьями они не были, – рассмеялся Сэм. – Давай, я налью тебе еще кофе.

Она с раздражением отодвинула чашку.

– Не хочу я больше кофе. А ты рассказывал Нику о своей теории?

– Нет.

– Расскажешь?

– Пока не решил, – пожал плечами Сэм. – Мне кажется, моему младшему брату лучше сейчас сосредоточиться на рекламе, а заодно и на рыжеволосой красавице из Фулема. Не стоит без необходимости мутить воду.

– Рада это слышать. – Дороти порывисто встала, стараясь подавить растущую тревогу. – Сэм, мне пора. Надо до поезда успеть кое-что сделать. – Она поцеловала его в щеку. – Но хочу тебя спросить, – поколебавшись, продолжала она, – ты сказал, что помнишь какие-то моменты, детали из прошлого. Мысль довольно странная, и от нее как-то становится не по себе. Так что же тебе вспоминается?

– Это случилось, когда я слушал пленку первого погружения Джо в прошлое, – Сэм говорил медленно, словно нехотя. – Я вспомнил кольцо, кольцо на пальце одного человека. – Он поднял глаза к потолку. – Я помнил об этом кольце восемь веков.

По комнате разлилась гнетущая тишина.

– Почему? – шепнула Дороти, облизнув пересохшие губы.

– Потому что он был моим гостем. А я убил его.

Грудь у Джо пришла в норму только через несколько дней. С мрачным упорством она занимала себя работой: печатала наброски к статье о продуктах питания, используя всю силу воли, чтобы выбросить из головы Карла Беннета и Матильду. Она сделала в квартире генеральную уборку, заполнила шкафы припасами, наметила съездить в субботу в Суффолк за своей машиной. И постепенно ей все реже приходилось менять влажную ткань в бюстгальтере. Сэм сказал ей, что Ник отправился во Францию. Она обрадовалась. У нее пока хватало сложностей и без Ника. Каждый вечер она послушно принимала по две прописанные Сэмом пилюли, затем ложилась в одиннадцать в постель и засыпала. Спала она крепко. До неприятного крепко.

Сэма она видела только раз. Он осмотрел ее с профессиональной бесстрастностью, взъерошил ей волосы, как будто перед ним был непослушный ребенок, потом выпил кофе и уехал. Она пожалела, что он не остался дольше.