Фрейлина поневоле - Алексей Сергеевич Фирсов
Екатерина Строганова была восхитительна. В ней не было той чванливой, тяжелой важности, которой грешили многие петербургские статс-дамы. Молодая графиня оказалась невероятно живой, умной, с тонким чувством юмора и тем самым легким парижским шармом, который так ценила Государыня. Она была глотком свежего воздуха в душной атмосфере Зимнего дворца.
Амалия, увлекшись разговором с дядюшкой о парижских модистках, оставила нас наедине в малой диванной комнате, где на столике дышал ароматом свежий чай.
— Знаете, княжна, — улыбнулась Екатерина Петровна, пригубливая чай из тонкого фарфора, — когда я ехала в Россию, меня пугали, что петербургский двор похож на ледяной склеп, полный унылых марионеток. Но встретив вас, я поняла, что Париж много потерял, не узнав Анну Одоевскую.
— Вы льстите мне, графиня, — рассмеялась я в ответ, чувствуя, как уходит мое привычное шпионское напряжение. — Но обещаю вам: в моем лице вы всегда найдете верного союзника против скуки наших эрмитажных собраний.
Мы проговорили больше двух часов. Оказалось, что молодая графиня Екатерина не просто красива — она прекрасно разбиралась в искусстве, зачитывалась теми же французскими романами и обладала удивительно практичным, трезвым взглядом на дворцовую карусель фаворитов. Она мгновенно поняла, кто такой Римский-Корсаков, обозвав его «красивой скрипкой без резонатора», что окончательно покорило мое сердце.
Она мне очень понравилась. В этом жестоком, фальшивом мире, где каждый искал лишь выгоду, Екатерина Строганова показалась мне человеком, способным на искренность. За несколько вечеров мы сблизились и искренне сдружились. Я обрела еще одну надежную союзницу в самом сердце могущественного клана, совершенно не подозревая, какие невероятные повороты судьбы и какие новые любовные штормы свяжут нас с этой очаровательной графиней в самом ближайшем будущем.
глава шестьдесят четвертая
Глава 64. Шахматный эндшпиль и европейский вояж
Вечерний полумрак Малого Эрмитажа приятно освежался ароматом догорающих восковых свечей и тонким запахом китайского чая. Мы сидели с Императрицей за изящным лаковым столиком, на котором была раскинута шахматная доска с резными фигурами из слоновой кости.
Обычно наши партии напоминали изощренную дипломатическую игру, где я изо всех сил старалась уступать Государыне так изящно, чтобы она не заметила подвоха. Но сегодня всё было иначе. Екатерина II была непривычно задумчива. Ее пронзительный синий взгляд то и дело уплывал куда-то мимо доски, рука с тяжелыми перстнями замирала над фигурами, а мысли явно витали далеко отсюда — возможно, на южных рубежах, где Николай Строганов со своими драгунами готовился к войне, или в объятиях ее ослепительного «Пирра» Римского-Корсакова.
Пользуясь ее рассеянностью, мой прагматичный мозг из двадцать первого века сработал на чистом автомате. Я лениво передвинула белого коня, перекрывая линию защиты черного короля.
— Шах и мат, Ваше Величество, — тихо, почти испуганно произнесла я.
Екатерина вздрогнула, возвращаясь из своих мыслей к реальности, и уставилась на доску. Несколько секунд она молча разглядывала зажатого в угол короля, а затем тишину кабинета разорвал ее громогласный, искренний смех. Она откинулась на спинку кресла, качая напудренной головой.
— Ай да плутовка! — весело рассмеялась Императрица, шутливо погрозив мне пальцем. — Воспользовалась моей слабостью! Ну надо же, обыграла-таки старуху. Застала врасплох, пока я думы государственные думала.
Я поспешно склонила голову, пряча торжествующую улыбку. — Простите мою дерзость, Матушка. Сдаюсь на вашу милость.
— Ну полно, полно, — Екатерина была в превосходном, на редкость благодушном настроении. Она ласково похлопала меня по руке, и на ее губах расцвела та самая загадочная, обещающая бурю улыбка, от которой у меня внутри всегда всё сжималось. — Я сегодня добра, Аннушка. И у меня есть для тебя известие, которое затмит любую шахматную победу. Настал момент исполнить мое обещание. Я нашла тебе мужа.
Воздух в комнате словно разом превратился в лед. Наша недавняя легкая беседа мгновенно испарилась, уступая место суровой реальности восемнадцатого века. Мое сердце пропустило удар.Мужа.Топор, который Екатерина занесла над моей головой еще весной, наконец со свистом пошел вниз.
— Григорий Александрович твою кандидатуру полностью одобрил, — удовлетворенно кивнула Государыня, подтверждая, что всесильный Потёмкин тоже в деле. — Твой избранник — граф Воронцов. Старый, почтенный холостяк из знатнейшего и вернейшего рода.
У меня внутри похолодело. Воронцов.
— Он сказочно богат, Анна, — продолжала Екатерина, ее глаза блестели от искренней радости за мою судьбу. — Ему шестьдесят шесть лет. И он полностью согласен на женитьбу. Ему нужна благонравная, умная супруга, которая украсит его дом и разделит с ним его положение. Ты станешь графиней с колоссальным весом в свете.
Шестьдесят шест лет. В этом веке, где средняя продолжительность жизни едва дотягивала до сорока, шестидесятишестилетний старик был практически ходячим мертвецом, дряхлым Кощеем, у которого из всех радостей жизни остались только подагра и подсчет сундуков с золотом. Мой разум Алисы содрогнулся от ужаса. После страстных ночей с красавцем-полковником Николаем Строгановым и нежных ласк лорда Гарриса меня собирались уложить в постель к глубокому старику!
Но Императрица, не замечая моего оцепенения, увлеченно продолжала рисовать картины моего «счастливого» будущего:
— Но самое прелестное не в этом, дитя мое. Граф Воронцов давно мечтал о большом путешествии, и сразу после венчания вы поедете в Европу! О, это будет великолепный вояж. Вы посетите Париж, Вену, Мариенбад, Рим…
Екатерина вдруг замолчала, и в ее пронзительном взгляде на мгновение мелькнула глубокая, застарелую грусть одинокой женщины, запертой на золотом троне огромной страны. Она вздохнула, обмахиваясь веером, и в ее голосе зазвучала искренняя, щемящая тоска:
— Ах, как я тебе завидую, Аннушка… Я ведь никогда не смогу там побывать! Мой удел — эта корона и эта Империя, из границ которой мне уже не суждено выйти. А перед тобой откроется весь мир. Версальские балы, венские оперы, римские древности… Ты увидишь всё то, о чем я могу только читать в книгах моих философов.
Я сидела в глубочайшем, парализующем шоке. Мои мысли лихорадочно путались, выстраивая безумные логические цепочки.
С одной стороны — старик Воронцов. Перспектива стать сиделкой при богатом покойнике. С другой стороны — Европа! Париж! Тот самый Париж, где сейчас блистает «Бриллиантовый князь» Александр Куракин со своим бастардом и крепостной наложницей. Вена, Мариенбад. И главное — Лондон! Британия находится всего лишь через пролив от Франции, а там, в банке мистера Томаса Кутса, меня уже дожидается мой
