Об огне и заблуждениях - Кортни Уимс

Вот почему мне даже не нужно стараться быть с тобой сволочью. Потому что ты и так это знаешь. И мне не нужно тебе ничего доказывать. — Он плюёт на землю, на мгновение замирая на пороге и упираясь рукой в дверь. Его голос падает до такой глубины, что по спине пробегает разряд.

— И больше никогда, не смей упоминать мою сестру.

Он хлопает дверью перед моим носом. Стены содрогаются от мощного удара, пряди волос отлетают от лица. В ушах стоит резкий звон. Я в шоке стою с открытым ртом, прежде чем встряхнуться и прийти в себя. Мимо проходит другой солдат; он смотрит на меня округлившимися глазами, прежде чем отвести взгляд.

Я проскальзываю к себе в комнату, сглатывая ком вины, подступивший к горлу при мысли о брате. Сколько всего я готова была сделать во имя него. Как сильно я бы разозлилась, если бы кто-то использовал его против меня.

Я это заслужила.

Я зашла слишком далеко.

Глава 30. ЖЕРТВА ДОБРОДЕТЕЛИ

Коул снова не пришел на ужин. Опять. Тревога осела в животе, точно мешок камней.

— Коул?.. — спрашивает Арчи за столом. В его глазах я вижу отражение собственного беспокойства.

Я качаю головой. — Он просто устал. Пытается выспаться. После битвы осталось много нерешенных дел.

Не знаю, кого я пытаюсь убедить — Арчи или саму себя.

Как только я наедаюсь досыта, я несу поднос с едой в комнату Коула.

Капля пота скатывается по моей шее. Не знаю, почему я так нервничаю, но это колючее беспокойство неоспоримо — оно прорастает в каждой частичке моего тела. Кольцо его матери кажется тяжелым и холодным на моем пальце.

Я прислушиваюсь, надеясь уловить хоть какой-то звук за дверью Коула. Жду скрипа пера по бумаге. Приглушенного разговора или глубокого сонного дыхания. Но там тихо, поэтому я стучу. Не дождавшись ответа, я поворачиваю ручку и медленно толкаю дверь. Если он в патруле, я хотя бы оставлю ему еду.

Я захожу в комнату. Коул лежит на кровати на спине. Его взгляд медленно перемещается на меня; до этого он глубоко о чем-то задумался, глядя в потолок. Под глазами залегли темные круги, рыжие волосы спутаны. Морщины на лбу стали глубже, чем раньше. По крайней мере, кровь и грязь смыты с кожи и волос.

Холодный кинжал вонзается в мое сердце всё глубже: проходит время, а ему становится только хуже. Что-то серьезно не так. Пока я закрываю дверь, он приподнимается на предплечьях и садится. Мой взгляд скользит к царапине на его щеке; я с облегчением замечаю, что на коже нет признаков инфекции. Одной заботой меньше.

Я приподнимаю поднос, подходя к нему. — Голоден?

— Нет, — бормочет он.

— Ну, тебе нужно что-нибудь съесть. Я не видела, чтобы ты ел с самой битвы…

— Знаю. Но… я не могу. Не могу ничего проглотить.

Я медленно сажусь рядом с ним на кровать, боясь спугнуть его резким движением. — Почему? Что тебя гложет, Коул? Я знаю, что-то случилось.

Он тяжело вздыхает и опускает взгляд на свои сцепленные руки. — Я не очень понимаю… как об этом говорить…

Я ставлю поднос в ногах кровати и кладу руку ему на бедро, успокаивающе поглаживая большим пальцем.

Наше прикосновение вызывает у него слабую улыбку, но она быстро гаснет. — Я… я никогда раньше не убивал людей.

Мой палец замирает на его ноге. — Но… до того, как я тебя нашла, кто-нибудь говорил, что ты остановил группу мятежников. Что ты обезглавил их лидера и выставил голову на пике у границы…

— Нет. Хоть я и не дал их группе проникнуть на аванпост, это Дэриан насадил голову их вожака на пику, наперекор моему приказу. На следующий день я её снял. Того лидера не должны были казнить, он должен был стать пленным. Дэриан в открытую нарушил мой приказ.

Между нами повисает тишина, словно нож, разрезающий пространство. Я осознаю, что впервые нахожусь так близко к нему физически, но при этом чувствую себя бесконечно далеко. Словно он держит меня на расстоянии вытянутой руки и не хочет впускать. Даже сейчас он пытается меня защитить — но мне не нужна его защита.

— Ты сделал то, что должен был, — шепчу я.

— Но я никогда не хотел никого убивать. Я знал, что в этой роли и в армии это неизбежно. Просто хотелось бы… подготовиться, наверное. Когда я увидел, что тот мятежник замахнулся на тебя, всё произошло само собой. Мысль о том, что он причинит тебе боль. Мысль, что он может убить тебя и забрать у меня. Я просто… — Он низко склоняет голову, рыжие волосы закрывают лицо; он пытается прочистить горло, чтобы унять напряжение. Тщетно — голос всё еще хриплый. — Я не смог остановиться.

Я киваю, с трудом подбирая слова утешения. — Послушай, ты хороший человек. Ты не хотел этого.

— Нет, хотел. В тот момент — хотел. И мне этого хотелось. — Он избегает моего взгляда, не отрываясь от своих рук. Мышцы перекатываются под кожей, когда он сжимает и разжимает кулаки. — А потом, когда мы вернулись и я понял, что Арчи пропал… не знаю. Клянусь, я готов был убить и Дэриана тоже. Я представлял, как смыкаю руки на его горле… — Он прикусывает дрожащую губу. — Боги, я чувствую себя просто паршиво. Это не выходит у меня из головы. Я не такой, и я не хочу таким быть. Но что, если… что если я больше не знаю, кто я? Что если я уже не тот человек, которым себя считал? Это… это пугает меня.

— Тогда позволь мне напомнить. — Я выдыхаю, подаваясь вперед, чтобы поцеловать его. Напомнить нам обоим.

Это Коул.

Тот самый Коул, который учил меня делать ловушки для рыбы, чтобы у меня было больше шансов выжить в Пэдмуре. Тот самый Коул, который выменял кочергу на мед для моей больной матери. Тот самый Коул, который устраивал чаепития со своими младшими сестрами и готов был взять на себя вину за дневник моего отца, лишь бы меня не казнили. Который бросился в пылающий и рушащийся Блэкфелл, чтобы спасти Арчи. Тот самый Коул, который снова и снова рискует ради меня жизнью. Который яростно любит и защищает тех, кто в этом нуждается, каждой клеточкой своего существа.

Он отважный. Благородный. Любящий. Он — всё, что я когда-либо хотела видеть в Мужчине.

Он вздыхает мне в губы, и я придвигаюсь ближе. Но когда я закидываю ногу, чтобы сесть к нему на бедра, он отстраняется. Я