Молли Харпер - Правила побега с обнаженным оборотнем (ЛП)

– Ты моя жена, пока я говорю, что это так, – зарычал он, наступив мне на грудь и вдавив в снег. Гленн смерил меня долгим злобным взглядом, словно пытался сохранить в памяти такой: сломанной и кроваточащей под его ногами. Затем снова пнул и присел рядом.

Приподнявшись, я прислонилась к грузовику.

– Ты больше не можешь сделать мне больно, Гленн. Мы закончим все сейчас.

Он сделал вид, что не услышал.

– Мы уйдем из этой долины, доедем на моем снегоходе до того занюханного маленького городишки, Гранди, или как его там. Потом вернемся домой, и ты будешь умолять начальство больницы снова принять нас на работу. Ты объяснишь им, что только ты виновата в том, что меня уволили. Мы снова будем вести прежнюю жизнь, все по-старому. Ты снова станешь той же женой, какой была раньше. А теперь, милая, натяни капюшон, мы же не хотим, чтобы ты заболела.

Я отшатнулась, когда Гленн собрался поправить мне куртку, и недоверчиво посмотрела на него. Бывший муж точно совсем свихнулся. Он правда думает, что мы вернемся к тому, что было перед моим отъездом? Да это безумие. Все наши общие друзья, без сомнений, уже несколько лет не верят, что мы пара. И нет таких слов, которые я могу сказать, чтобы ему вернули работу. Учитывая мое внезапное исчезновение, я сомневаюсь, что даже мне удалось бы снова получить старое место. Я помотала головой, и от этого движения хрупкое обретенное мной равновесие пошатнулось.

– Нет, – прошептала я.

Он ударил меня прямо в переносицу, туда, где хрящи переходят в бровь. Я упала на колени, из глаз посыпались искры.

– Что ты сказала? – потребовал ответа Гленн, нависая надо мной.

– Нет, – повторила я чуть громче, но дрожащим голосом. – Нет! Нет! Нет! Нет!– Я закричала так громко, что эхо моего голоса отразилось от домов и деревьев ниже по улице. Гленн сильно пнул меня в ребра, превратив мои крики, которыми я пыталась привлечь внимание стаи, в подавленный плач.

– Вижу, милая, мне следует кое-что тебе напомнить. Я твой муж, и главный здесь. – Гленн снова пнул меня под ребра. Я упала на бок, лицом в снег, мелкие осколки льда опалили царапинами кожу. Я подняла голову. Куртка запуталась где-то подо мной, ногой я чувствовала металлический цилиндр какой-то трубы.

Дубинка! Я и забыла, что Калеб вшил специальный карман за пазуху моей куртки, чтобы прятать дубинку «на всякий случай». Когда он настоял, чтобы я носила ее и в долине, я решила, что он перестраховщик. Кто ж захочет причинить мне вред, когда от дома до клиники двадцать метров? Но сейчас я поняла, что страховка отнюдь не чрезмерна.

Пока Гленн бурчал под нос о моей «толстой неблагодарной заднице», я неповрежденной рукой скользнула в карман и обхватила пальцами дубинку как раз в тот момент, когда Гленн снова ударил по моим ребрам. Меня отбросило назад, внутри все перевернулось от боли, воздух из легких выбило. Но когда я приземлилась в снег, дубинка по-прежнему оставалась в руке: тяжесть в онемевших стиснутых пальцах.

– Когда я говорю «заканчивай», ты заканчиваешь, – пробурчал он, в этот раз пиная меня в живот.

Это никогда не закончится.

Я так и лежала там, не в состоянии позвать на помощь, и подсчитывала свои ранения: вывихнуто плечо, сломан нос, ребра. И я знала, что Гленн не перестанет приходить за мной, пока я не умру. Какая-то часть меня хотела сдаться, просто позволить ему меня забрать. Казалось, так будет проще, чем постоянно сражаться, неотступно бояться. Мне было так холодно, я устала, вымоталась до глубины души. Если я сейчас сяду в его машину, по крайней мере, преследование закончится, у Гленна не будет шанса причинить вред кому-то еще.

– Если я говорю поднять свою ленивую избалованную задницу и начать двигаться, ты говоришь «Да, Гленн» и идешь, куда я сказал.

Он наступил всем весом мне на травмированное плечо, у меня вырвался полухрип-полустон, на который, могу поклясться, собаки в отдалении ответили воем. Я перекатилась на пострадавший бок, стараясь защитить его, а бывший засмеялся. Он так наслаждался собой, большой мужик – и маленький сопляк внутри, которому никогда не было достаточно моего внимания. Что ж, сейчас определенно все мое внимание было сосредоточено на нем. И от моих боли и страха он получал удовольствие. Если кто-то был так хорош, что умело скрывал, насколько болен, не моя вина, что меня он обдурил. Это Гленн сделал, не я. Он манипулировал, контролировал, причинял боль – не я. Это он урод, не я.

Моей вины здесь нет.

Здоровой рукой я вытащила тяжелую дубинку, почувствовав сильное волнение, когда раздался тихий металлический певучий звук. Я села и постаралась побороть головокружение и тошноту, вызванные этим движением. Потом со всей силой опустила дубинку прямо на его колено. Хруст, от которого в груди разлилось глубокое удовлетворение, прозвенел на всю улицу, а Гленн взвыл. Я ударила вверх, попав пяткой ботинка ему в пах.

– Я всегда медленно училась, – выдохнула я, стараясь подняться на ноги. – Итак, каково это, Гленн? – невнятно произнесла я, стоя над ним, пока он причитал и голосил над своей коленкой. Я бережно поддерживала поврежденное плечо. – Тебе понравилось стоять так, надо мной, пока я, как собака, корчусь внизу? Отвечай! – Я кричала, бросаясь на него, ударяя ногой по животу.

Бывший застонал и постарался встать на колени, но я ударила его дубинкой по спине, и он упал на снег.

– То, что ты сделал со мной, – твоя вина, твоя проблема. И тебе предстоит с этим жить, потому что меня уже тошнит даже при мысли об этом. Ты больше никогда не притронешься ко мне, все кончено. – И я развернулась к общественному центру.

– Но ты моя жена, – заскулил он. – Ты моя.

– Уже нет.

Я пошла прочь, волоча за собой по снегу дубинку. Больная рука наливалась тяжестью, чувствовалось, что сустав не на месте, но я двигалась вперед. Я вздрогнула, когда задела разбитую губу, вытирая кровь, которая струилась ото рта. Еще несколько шагов, только несколько шагов, и я снова окажусь в холле, найду там Калеба. И все будет в порядке.

Я шла, шатаясь, и вдруг меня снова сбили с ног и дернули за волосы, заставляя подняться.

– Ты думала, что можешь так поступить со мной? – спросил Гленн, закручивая мои волосы у шеи и притягивая меня к себе. Я вскрикнула от острой боли, разгоравшейся по всему телу. Он положил руку мне на горло и сжал, перекрыв дыхание. – Ты думала, после такого я позволю тебе просто уйти?

Мои ноги бессмысленно дергались в воздухе, задевая хрустящий снег. В глазах померкло. Я замахнулась дубинкой, чтобы ударить Гленна по ногам, но он свободной рукой выбил оружие из моих пальцев и снова схватил за волосы. Я боролась с желанием упасть в обморок, и это было похоже на попытку не утонуть в цунами. Но если я потеряю сознание, это чудовище увезет меня, и только Бог знает, что станет со мной. Если я не лишусь чувств, смогу вновь обрести контроль над ситуацией. Может быть.