Улыбающаяся - Тростниковая птичка

  - Что же ты наделал, Сайгон, сынок... Что же ты наделал.... - голос у Уны был усталым и грустным.

  От обиды защипало глаза, и я прибавила шагу - в конце концов я девочка Лисси, а девочки Лисси не плачут на людях, если только это не похороны или свадьба. Я сумела сохранить лицо и ровную спину до входа в буфетную, а когда скользнула внутрь, и привалилась спиной к закрывшейся двери, то истерически расхохоталась. Я, одна из девочек Лисси, у которой в верхнем ящике письменного стола лежит пачка предложений руки, сердца, и прочих глупостей, авторы которых до сих пор не теряют надежды, оказалась нежеланной невесткой. Это был новый, неожиданный и крайне болезненный опыт. К несчастью - долго пробыть в одиночестве мне не дали - в буфетную заглянула одна из сестер-близняшек Сая, решившая, что я не смогу найти салфетки 'на этом огромном складе барахла'. Наверное именно эта забота и стала последней каплей - я, как говорили мои тетки, "включила хорошую девочку, то есть улыбалась, кивала и помалкивала весь обед.

  Впрочем, если отбросить мои переживания в сторону - праздник удался. Дети, просидевшие чинно целых пятнадцать минут, принялись пихать друг друга под столом, кидаться едой и были выдворены в соседнюю комнату, после чего взрослые перевели дух, и перешли к общению по интересам. Сидящая рядом со мной Ани, та из близнецов, что была пониже и пополней, с огромным увлечением рассказывала про своего двухнедельного сына, родившегося после трех дочерей, и про особенности работы пищеварительной системы новорожденных. Я, приученная семейными обедами, кивала, угукала, и не вслушивалась. Сай очень тихо переговаривался о чем-то с Терри, сидящим рядом с ним. Уна казалась довольной и безмятежной, но я то и дело ловила на себе ее странный взгляд, который она тут же прятала, когда понимала, что я его заметила. От этого я нервничала, а праздник, задуманный как тихий, семейный обед, терял половину своего очарования. Впрочем, мы с Уной так преуспели в попытках скрыть напряженность, возникшую между нами, что остальные члены семьи так ничего и не заметили. Сая в семье любили, и часть этой любви его сестры, братья, многочисленные племянники и племянницы перенесли на меня, щедро выдав кредит тепла и доверия. Расмус сказал короткую, но очень прочувствованную речь о дне, которого они боялись, и который, благодаря мне, стал настоящим, нежданным праздником, и о том, что я сделала очень правильный выбор. В его голосе было столько любви к Саю и гордости за него, что у меня защипало в глазах. И только мать Сая держалась отстраненно, хоть и старалась "сохранить лицо".

  А после обеда не слишком упирающегося Сая, и Терри, который, наоборот, картинно противился, дети увели играть во двор. Самый младший из братьев, Сибил, казавшийся почти близнецом Терри (если бы не ухоженная бородка, длинные волосы, собранные в хвост и брачный браслет), носил на руках не желавшую спать в колыбельке годовалую дочку. Наряженная в смешное детское платье с оборками из кружев малышка сосала кулачок и разглядывала мир, и пары строгих взглядов Сибила хватило, чтобы хохочущая детская стайка отступила от него и оставила в покое. Мы вышли на веранду за ними следом. Лина, вторая из сестр-близняшек Сая, мягко, но настойчиво потянула меня к плетеному диванчику, Сибил встал рядом, покачивая радостно вскрикивающую дочку на руках. Так мы и смотрели на радостно кричащий, визжащий и хохочущий комок из детей. Терри и Сай, затеяли какую-то игру "команда на команду" и принимали в ней живейшее участие.

  - Сай, пока дома жил, всегда с нами возился, - неожиданно подал голос Сибил.

  - А я не помню, - отозвалась Лина.

  - Ну еще бы. Когда Сая забрали - вы обе ходили больше на четвереньках, чем на своих двоих. Они с Терри вас на закорках таскали, а мне не давали. Отец тогда еще смеялся, что и мое время шею подставлять придет, натаскаюсь еще. Когда его увезли, вы к маме еще долго приставали: "Са, Са!" - и она вам про него рассказывала.

  - А это помню, - просияла Лина, - она нам перед сном рассказывала, что у нас есть старший братик, он хороший и он нас любит. Очень мы с Ани эти истории любили. Я его всегда себе представляла перед сном: какой он красивый. Мы же первый раз его увидели, когда нам лет по восемь было - мама с папой нас в воинскую школу взяли, когда Терри поступать поехал. И вот вместо чудесного высокого красавца - брата из моей мечты по лестнице скатился невысокий, худющий, как жердь, прыщавый страшок. Ух, как я там рыдала!

  - Это и я, знаешь ли, прекрасно помню. Только вот сдается мне, кое-кто рыдал не из-за внешности Сая, а потому что ему куклу с фарфоровым личиком не купили.

  - И вовсе нет! - Лина в этот момент больше напоминала не молодую мать семейства, а обиженную девочку.

  Мы немного помолчали: не знаю, как родные Сая, а я мучительно пыталась придумать тему для разговора.

  - Соня, а можно посмотреть на твой браслет? - неожиданно попросила Лина.

  Действительно, и у нее с сестрой, и у жены Сибила, и даже у Уны большие, массивные браслеты, уступающие мужским разве что в ширине, сразу бросались в глаза при знакомстве. Мой же - изящный, ажурный, легкий, обнимающий руку чуть выше локтя был большую часть времени скрыт под одеждой, и я постоянно забывала о его существовании, вспоминая только тогда, когда за него цеплялась одежда. Я принялась осторожно поднимать рукав.

  - Сай сказал, что так браслеты носили жены воинов прежде, - пояснила я, чувствуя себя почему-то немного виноватой.

  - Это так на него похоже, - фыркнула Лина, - он на истории и традициях просто повернутый. Хочешь порадовать - купи какой-нибудь талмуд в книжной лавке, и чем больше в нем пыли - тем более счастливым будет Сай.

  - Отец, покупая нам с Терри новые штаны или обувь взамен продранной, всегда шутил, что мы, с нашими вечными драками и порчей вещей все-равно обходимся ему дешевле в содержании, чем рассудительный Сай, - отозвался Сибил, - Он же книги глотал быстрей, чем мы с отцом успевали вернуться с Ак-Тепе. А когда его забрали, отец еще долго не ходил в ту часть, где книжные ряды.

  - А куда его отсюда забрали? И почему? - повернулась я к Сибилу.

  - Эдвард, его отец, Сая к себе домой забрал, - с видимой неохотой ответил тот после долгой паузы, - Только ты лучше про это у Сая спроси, пусть сам расскажет.

  Дальше разговор не клеился, словно воспоминание об Эдварде что-то сломало или испортило. Я увидела, как Сай, встав на одно колено, деловито завязывает шнурки маленькому племяннику, смотрела на склоненную голову мужа, на непокорные светлые пряди, падающие ему на лицо , и мысли мои принимали очень странное направление.