Марта Акоста - Ночной полдник

Мое терпение продлилось минут десять, потом я начала постукивать ногой по полу, поглядывать на запястье (просто забыла, что часов-то у меня нет) и издавать раздраженные вздохи.

Время от времени консьерж бросал на меня сочувственные взгляды, но тем не менее, казалось, и не думал заканчивать свою нудную беседу. Я решила ждать до победного, а потому тихонько затянула «Лас маньянитас».[95] Мерседес как-то сказала: если исполнить эту «жизнерадостную» песенку три раза подряд, слушатели на сто процентов свихнутся.

Гость сдался на втором припеве, и я, невинно улыбаясь, заняла его место.

— Как дела, Чарлз?

— Здравствуйте. Надеюсь, вам нравится проводить время в «Парагоне» и пользоваться всеми нашими дополнительными услугами.

— Да, все просто замечательно. Только вот хотелось бы вернуть свой пикап.

— Он еще не готов.

— Тогда я хочу побеседовать с механиком. Может быть, вы дадите мне его имя, телефон гаража, и я займусь этим сама?

Заметив вспышку паники в голубых глазах Чарлза, я поняла: он думает, что бы такое наврать.

— Механик работает исключительно на нашу гостиницу и еще на собственных клиентов, — сообщил Чарлз, поглаживая бороду. — Он не любит, когда его беспокоят, и по нашему с ним контракту мы… э-э… не имеем права разглашать его личные данные.

Нагнувшись поближе к консьержу, я посмотрела ему в глаза и сказала:

— Я считаю, что именно вы повинны в исчезновении моего пикапа. Верните его мне к завтрашнему дню. Иначе, Чарлз, я буду очень вами недовольна. Вы поняли?

— Да, я попрошу механика ускорить ремонт.

— Вот и хорошо. А сейчас я пойду на массаж.

Пусть массаж и не доставлял удовольствия, зато у меня создавалось впечатление, что я предпринимаю хоть какие-то попытки регулировать свои кровавые видения. По пути в процедурный кабинет я проверила дверь в помещение с униформами и бельем, но та была заперта.

Уже в массажной я быстро переоделась в халат.

Тривени сначала постучала в дверь, а потом вошла, позвякивая браслетом на ноге.

— Как наше ничего, подружка? — спросила она своим настоящим голосом.

— Все хорошо. Извини, что опоздала.

— Не парься, — отозвалась она, поджигая курительную палочку.

— Как работа?

Тривени закатила глаза, густо очерченные черным карандашом.

— Не уверена, что я создана для этого крутого курорта. Правда, кое-что хорошенькое тут есть. На собрании персонала нам объявили, что через неделю у нас будут два полностью оплаченных выходных дня.

— Правда? Это очень щедро.

— Да, тут все приостановят и все закроют, потому что кто-то из членов Бриллиантового клуба устраивает частную вечеринку.

— Зачем нужно закрывать весь курорт ради особых гостей?

— А черт его знает! Может, у них будет нудистское мероприятие. А может, какая-нибудь отвратительная оргия. А теперь закрой варежку и начинай медитировать.

Вернувшись в домик, я очень обрадовалась, что Скип, Томас и пиарщица куда-то смотались. Я взяла бокал и смешала в нем воду с несколькими каплями крови; если бы меня кто увидел, то подумал бы, что я пью розовое вино. Я стучала по клавиатуре и потягивала его, потягивала и стучала.

Томас вернулся поздно, помахал мне рукой и отправился спать. Я уставилась на свой телефон, мечтая о звонке Освальда; пусть даже придется слушать треск и шумы, все равно я смогу крикнуть, что люблю его.

Когда все звуки на курорте стихли, я выскользнула на улицу и отправилась на пробежку. Дневные оттенки кротового, коричневого и серого выровнялись ночью до серых и черных. Как сказал Берни, в пустыне было что-то неземное, суровое и при этом красивое. Я чувствовала себя так, будто осталась одна на всей планете.

На обратном пути я обследовала то место, где мы нашли овцу. После нескольких минут поисков я обнаружила динамики, спрятанные за камнями и кустами, и что-то вроде проектора. Так вот почему тень летающего существа не имела светящегося контура! Эта пустынная крыса, Берни, разыграл целое шоу!

Последнее время все, что я делала, было как-то не в дугу. Я позволяла Берни и Чарлзу вводить меня в заблуждение, потому как считала, что они хорошо ко мне относятся. Я не особенно возражала против того, что Томас шантажировал меня. Я была не в состоянии примириться с желаниями Гэбриела и все время вмешивалась в его дела.

Мне оставалось только одно утешение — глубокий сон без сновидений.

Находясь в каком-то замечательном уютном месте, с наслаждением ощущая гладкость роскошного постельного белья и мягкость пуховой подушки, я пребывала в глубокой дреме и блаженном неведении, что жизнь вконец испорчена, и тут до моего слуха донесся отвратительный жужжащий звук. Я открыла глаза в тот самый момент, когда Томас, пихнув меня в бок, сказал:

— Дверь!

Я пихнула его в ответ, после чего он толкнул меня так сильно, что я чуть не свалилась с кровати. Треснув его подушкой, я воскликнула:

— Ну ты, болван, если ты не будешь обращаться со мной по-человечески, я огрею тебя по гладкой безволосой заднице!

Схватив парагонский халат, я взглянула на часы. Кого это принесло в семь утра?

На пороге, переминаясь с ноги на ногу, стоял посыльный.

— Мисс Де Лос Сантос, вас ожидают у регистрационной стойки.

— В такую рань? Я же сказала: я не хочу, чтобы меня беспокоила пресса.

— Да, мы знаем, но эта дама очень настойчива, и она… э-э… как это… пугает людей.

Я вздохнула.

— Сейчас приду. Вот только приму душ и…

Тут к моему домику подъехал гольф-кар и остановился у ограды.

За рулем с оскорбленным выражением лица сидел еще один посыльный. Я не смогла сдержать улыбку, когда увидела, что из гольф-кара выходит изящная женщина в огромной шляпе и стильных солнцезащитных очках.

— Позаботьтесь, чтобы номер был готов к моему возвращению, — велела она водителю. — Мне нужна простая вода, без газа, и, бога ради, уберите все сухие цветы.

— Да, мэм.

Служащие «Парагона» помчали прочь так быстро, что даже гравий разлетался в разные стороны.

Глава девятнадцатая

Два вампира дерутся — третий не приставай

Эдна казалась образцом парагонского шика. На ней был наряд цвета морской волны — светлая блузка и чуть более темные широкие брюки из струящейся ткани. Она сняла очки, и тень от широкополой шляпы легла на лицо, делая ее потрясающие глаза еще более таинственными.

Меня переполняли чувства — мне хотелось схватить ее и обнять покрепче.

— Здравствуйте, Эдна, входите, пожалуйста. Как вы нашли меня?

— Юная леди, вы оказались правы.