Обреченные судьбы - Вероника Дуглас

Стена Луны была широкой, но разделительная линия была острой, как нож. С одной стороны, смерть: высохшие деревья и бурая трава, теперь скрытые под снегом. С другой — жизнь: крепкие ветви, яркие сосны, кусты и омела, все еще зеленые на фоне зимнего простора.

Я провел пальцами по стволу сосны, позволяя иголкам сгибаться и пружинить под моим прикосновением.

— Прошла тысяча лет с тех пор, как я ступал сюда в последний раз, — сказал я с удивлением.

Не было боли. Не было сокрушающего присутствия, отталкивающего меня назад. Только дикая природа, окружающая меня.

— Каково это? — тихо спросила она, веселье в ее голосе погасло.

Я закрыл глаза и потянулся к своему духу, ища ритмы земель, которые я давно забыл: пронизывающий холод заснеженных гор на севере и свирепые ветры, сотрясающие кедры на восточном берегу. Я чувствовал холодную воду, текущую под замерзшими реками холмистой местности, и слышал сердцебиение живых существ, спрятавшихся на зиму глубоко в своих берлогах.

Когда-то все это принадлежало мне, и теперь это снова мое.

Сила, к которой я не прикасался годами, пульсировала во мне. Ветры танцевали по моей команде, и снег спиралью взвивался в небо. Когда я вдыхал, деревья поднимали свои ветви, а когда я выдыхал, они склонялись передо мной.

Но ничто не было сильнее, чем благодарность, которую я испытывал к моей маленькой волчице. Ее вера в меня и ее сила освободили меня.

Я подошел ближе и обхватил ее щеку ладонью.

— Впервые за тысячу лет я чувствую себя целым, — я прижался лбом к ее лбу. — Я благодарен тебе больше всего на свете.

Приподнявшись на цыпочки, она схватила меня и поцеловала. Это была мягкая ласка, нежная и исполненная желания.

Она была моей парой и моей любовью, а теперь и моей спасительницей.

Весь гнев был забыт, когда мое сердце наполнилось радостью и гордостью. Моя пара была сильной, свирепой и достаточно могущественной, чтобы освободить бога. И мне повезло больше всех с ней.

Я убрал растрепанные ветром волосы с ее лица и губ и улыбнулся.

— Ты дала мне больше, чем я мог когда-либо просить, мой маленький волчонок. Как я могу отплатить тебе?

Ветер немного усилился, и уголки ее рта напряглись, став почти печальными, но решительными.

— Ты можешь отвести меня к Шпилю Мечты и помочь уничтожить лозы. Позволь мне навсегда освободить тебя и твои земли.

Ее слова пронзили меня изнутри, как лезвие льда, и мир похолодел. В груди все сжалось, когда страхи, которые я лелеял месяцами, с ревом вернулись. Она рисковала своей жизнью, чтобы освободить меня. Мог ли я действительно позволить ей сделать это снова?

Я отступил назад, обуздывая свои эмоции.

— Все изменилось. Я свободен. Мы с Ауреном можем выследить королеву вместе. Нет никакой причины…

— Посмотри, что она сделала сегодня, — сказала Саманта. — Она никогда не будет драться с тобой, если не будет уверена, что сможет победить. До тех пор она будет продолжать красть власть, становясь все сильнее и сильнее.

Я стиснул зубы. Я не мог рисковать ею сейчас, не после того, что она сделала.

Она схватила меня за руку.

— Это наш единственный шанс. Айанна в бегах, далеко от дворца. Нам нужно идти, сейчас. Ты и твое королевство не будете в безопасности, пока виноградные лозы не погибнут.

Я обернулся, чтобы посмотреть на заросли виноградных лоз, вьющихся к горам. Мне пришлось разбить свою землю, чтобы остановить их, но их будет больше. Это было только начало.

— Ты знаешь, что я права, Кейден.

Конечно, она была права. То, что Айанна сделала сегодня вечером, было достаточным доказательством. Я почти чувствовал, как виноградные лозы обвиваются вокруг меня, высасывая жизнь из моего тела.

— Я пошлю остальных, — сказал я.

— Нет. Ты отправишь меня. У нас есть одна попытка, и ты знаешь, что я лучше всех справлюсь с этим. Что я предназначена для этого.

Мои мышцы свело узлом, и я стиснул зубы от ужасной правды.

Ее вернули для выполнения одного задания, — сказала Сигрун, — и когда это задание будет выполнено, нить ее жизни оборвется.

— Саманта…

Ее глаза вспыхнули решимостью, которую я не мог отрицать.

— Ты спросил меня, как ты можешь отплатить мне. Вот так. Перестань бороться со мной. Перестань пытаться удержать меня. Это мой путь, и я не откажусь от своей цели или от своей судьбы.

Ее цель — это ее искра. Без нее она превратится в ничто.

В глубине души я знал, что Сигрун права, но я хотел сражаться и неистовствовать. Я хотел снова разорвать мир на части. Моя пара мчалась так быстро, как только могла, навстречу своей гибели, и я ничего не мог поделать — по крайней мере, не бросив ей вызов. Не без пренебрежения всем, что она сделала и чем рисковала ради меня.

Не без того, чтобы не лишить ее выбора и власти, как это было отнято у меня.

Я знал правду. Я был жаден. Я хотел ее больше всего на свете — больше, чем мои земли, или мою свободу, или мою честь. Я подошел ближе и взял ее за руки, затем прижался своим лбом к ее лбу.

— У меня ничего не останется, если я потеряю тебя.

Ее пальцы сжались вокруг моих, став стальными.

— Я смертная, Кейден, и однажды я умру. Пока ты не примешь это, ты никогда не увидишь меня такой, какая я есть. Ты никогда не сможешь принять, что значит быть моей парой.

Ее пара.

Какой парой я был бы, если бы заткнул уши, чтобы не слышать ее голоса? Если бы я отрицал ее месть? Если бы я стоял на ее пути на каждом шагу? Это означало бы, что я больше заботился о себе, чем о ней.

Жадный волк.

Я закрыл глаза, ощущая близость ее тела и силу ее духа. Притяжение нерушимой связи, которую мы разделяли.

— Смерть приходит ко всем смертным, — сказала мне Сигрун. — Но если бы у меня была пара, я бы встала рядом с ним против всего мира. Чего бы это ни стоило. Какой бы ни была их судьба.

Я глубоко вздохнул, вдыхая аромат жасмина и жимолости ее тела. Я принял нашу связь сейчас и навсегда. Если бы ценой того, что я был рядом с ней, было мое сердце, то, черт возьми, оно бы разбилось. А если бы это была моя душа, то пусть она будет разорвана на части.

— Ты сделала для меня больше, чем я мог