Дарья Гущина - Вечность как предчувствие

Я и сама не поняла, каким образом остаточная пыль моих старых эмоций вырывалась наружу. Видимо, виной всему упрямая злость и отчаянное желание… хотя бы выстоять и потрепать сопернице нервы. Но — она вырвалась на свободу, промчавшись по душе вихрем забытых воспоминаний и давно пережитых эмоций, просачиваясь сквозь плотно сжатые кулаки, свиваясь вокруг меня паутиной черных хлопьев. Сумрачная невольно попятилась и шарахнулась от меня, когда мглистое заклятье срикошетило в ее сторону. Фантомы подобной прытью не обладали и в считанные мгновения рассеялись клочьями мглистого тумана, до предела сокращая видимость.

Поединок прервался. Зрители затаили дыхание в ожидании продолжения, и звенящую тишину нарушали лишь далекие выкрики торговцев да детский голосок, жалобно вопрошавший:

— Мам, ну когда мы домой пойдем? Мам, ну мам!..

Пользуясь передышкой, я живо подлатала дырки в ауре, а когда туман рассеялся — посмотрела на то, что невольно создала. Вокруг меня свилась черная паутина кокона, а на моих сомкнутых ладонях весело потрескивал живой цветок пламени мрака. И сумеречная испуганно отступила от меня еще на несколько шагов. А пламя смерти, сотканное из мелких хлопьев внутренней силы и запасов старой злости, хрупкое, беззащитное и беспомощное в моих руках, подмигнуло мне колючими искорками тьмы. С трудом верилось, но, по легендам, выпущенное на волю, оно в мгновение ока превращалось в бушующий пожар, пожирающий все на своем пути, распространяющийся со скоростью степного ветра, презирающий преграды и оставляющий после себя лишь пепел смерти.

Пламя мрака — самое страшное заклятье из ныне существующих, придуманное древними темными еще до появления Девятого и основания гильдии. И даже он не знал против него приема, что уж говорить о Сае, которая испуганно взирала на меня, прижавшись спиной к преграде. И не каждый темный мог укротить заклятье и подчинить его себе, но я смогла. И беззаботное пламя, искрясь и играя, беспечно грелось в моих дрожащих ладонях… а я боролась с самой собой. Очень велико было желание выпустить его на волю и воочию убедиться в собственной силе. Очень велико. Но мне не нужны ни чужие смерти, ни чужие жизни. Только лишь моя собственная жизнь… тесно переплетенная с жизнью рыжеволосого парня, не сводившего с меня встревоженных глаз. Ты спас меня тогда, Джаль, хотя никогда об этом не узнал…

— Сдавайся, сумрак, — хрипло предложила я. — Если знаешь, что это такое, — сдавайся, и я не выпущу пламя на волю.

— Ты не посмеешь, — дрожаще огрызнулась она.

— Поспорим? — спокойно улыбнулась я.

Джаль потом рассказывал, что испугался моего взгляда. Испугалась его и Сая, опустила руки и безучастно произнесла:

— Проигрыш. Поединок окончен.

Умная девочка. Верно, не один сезон она собирала осколочные сведения о темных, если знала о столь редком и древнем заклятье. Впрочем, летописи эпохи Войны пестрили красочными легендами о том, как пламя мрака истребляло противника… Магическая преграда испарилась, и я, крепко сжимая пламя в кулаке, сухо кивнула Сае и пошла к своему спутнику. Люди испуганно расступались передо мной, отводя глаза, и лишь Джаль крепко обнял меня, шепча извинения.

— Не стоит, — тихо откликнулась я. — Что случилось, то случилось, не ищи себе вины…

— И что было дальше?

— В тот день я перешагнула за порог Среднего поколения. Перешагнула, пробудив от спячки свою истинную силу — силу внутреннего мрака. И главной моей победой стала победа над самой собой. Тьма не перевела бы меня на ступень выше, если бы я не справилась с собственной сущностью, выпустила на волю пламя и позволила бы мраку управлять собой. Переход в следующее поколение — это, прежде всего, способность управлять тем, что магу дано, даже если оно заключается только в нем самом.

— А куда делся огонек?

Я перевела взгляд на Молчуна, привычно сидящего на моем плече, и улыбнулась:

— А вот он. Я не знала, что делать с пламенем: уходить обратно в душу и впитываться в ауру оно не желало. И я так и уснула ночью, сжимая его в кулаке. А когда проснулась — обнаружила у своей постели странную птичку. И с тех пор она всегда со мной.

Внимающая мне ребятня с восторгом посмотрела на Молчуна, а тот довольно нахохлился, поднял голову, распушил хвост и заливисто гавкнул. Детвора дружно вздрогнула. Я пояснила:

— Он еще не освоился в мире и до сих пор путает облик существа и его голосовое сопровождение.

Мои слушатели невольно заулыбались, и светловолосый мальчик, сидевший ко мне ближе всех, неуверенно спросил:

— Значит, мы не так бессильны, как все говорят?

— Как бы тебе сказать, малыш, — я задумалась, подбирая слова. — Если сравнить нас с древними темными — то мы бессильны, но, с другой стороны, в нас скрыты источники собственной внутренней силы. Да, нам нечем управлять вовне, но если покопаться в себе — можно найти богатые залежи внутренней силы, которая порой мощнее силы внешней. Поэтому главная наша сила — это знание себя и способность собой управлять, запомните это. Не создавать пламя, выпуская его на смерть, но подчинять себе, превращая его в источник силы и защиты.

Детвора задумчиво переваривала услышанное, а я переводила дух после длинного рассказа. Мы сидели, расстелив на песке плащи, на заднем дворе дома и наслаждались последним, ускользающим теплом холодеющего солнца. Жилище братства — трехэтажное каменное строение, прикорнувшее у ног Песчаного великана, закрывало собой заходящее светило, остро–черным силуэтом прорисовываясь на фоне сумрачного неба и пушистых песчаных холмов. Прохладный ветер срывал с невысоких плодовых деревьев, выращенных Хлоссом, последние листья, с шорохом гоняя их по заднему двору. Подняв голову, я рассеянно посмотрела вдаль сквозь зябко поджатые плети голых ветвей. Вот и все, и Пыльная луна ушла, не успев начаться…

Прошло три дня с тех пор, как я вернулась в братство. Эраш, несчастье мое рыжее, стащил у меня к тому же и все деньги, до последнего медяка, и путь домой затянулся надолго. А когда я приехала, Хлосса на месте не оказалось — он срочно удрал куда–то по своим таинственным делам. И соскучившаяся по историям ребятня в количестве десяти человек, мал мала меньше, с утра до вечера не давала мне проходу, а я с удовольствием делилась с ними всем тем, что знала. Им очевидно не хватало общения — вынужденные сидеть в каменном укрытии братства, дети с жадностью слушали чудесные истории о неведомых землях, могущественных магах и угрюмом прошлом темных. Кажется, наш глава, занятый непонятными делами, совсем малышню забросил, а взрослые темные в братстве появлялись крайне редко, примерно как я — раз в пять лунных сезонов на пару мгновений попить чай…