Защитник Драконьего гнезда. Том второй (СИ) - Субботина Айя

— У тебя наверняка есть средство, чтобы выпил - и сразу смерть. Быстро и без боли. Дай мне на всякий случай. И тогда мы оба не нарушим приказ Анвиля. Мы оба понимаем, что они не станут говорить ни с кем, кроме меня. Если вообще станут. И времени на сомнения почти не осталось.

— Не поступок разумного владыки, - отрицательно качает головой.

Просто пожимаю плечами, мне больше нечего ему сказать. Планировать надо внимательнее, а всякие чрезвычайные ситуации пытаться предугадать задолго до того, как они могут случиться. У меня было достаточно времени, чтобы обдумать все. Но я этого не сделала. Не хватило проницательности, рассудительности, опыта… не знаю, но чего-то, определенно, не хватило. В следующий раз обязательно постараюсь быть более прозорливой. Понятное дело, если следующий раз будет.

Какое-то время стоим друг напротив друга - и у меня даже успевает устать шея, так как приходится смотреть снизу вверх. А потом шаман молча уходит к своей лошади, копается в седельной сумке и возвращается с одной единственной горошиной черного цвета.

— Нужно проглотить. Смерть придет скоро.

— Спасибо, - зажимаю горошину в руке. – А теперь мне нужно незаметно выбраться в лес.

— Идем.

Шаман разворачивается и идет на противоположную сторону деревни. Я плетусь следом. На нас смотрят, но все спокойно. Я не одна.

Когда оказываемся за домами, покосившимися лачугами из дерева и глины, шаман останавливается.

— У тебя мало времени. Вскоре они поймут, что тебя нет.

— Спасибо! - благодарю еще раз. - За все спасибо. Надеюсь, еще увидимся.

— Не поступок разумного владыки, - со вздохом повторяет шаман.

Разворачиваюсь и быстрым шагом иду к лесу. Если там кто-то есть, то наверняка меня видит.

И даже почти не страшно. Особенно если потихоньку мурлыкать себе под нос песенку об аленьком цветочке, которую пела Амелии.

Допеть песню я не успеваю, потому что, когда за спиной смыкаются кусты – и деревню больше не видно, впереди слышу треск ветки. Один единственный треск - и больше ни звука, ни шевеления.

Случайность? Нет, разумеется, я так не думаю.

Но почему-то очень резко становится очень-очень неуютно. Ранее, даже чувствуя чужой взгляд, я была среди сильных воинов, которые поклялись меня защищать. А сейчас рядом никого. Можно закричать, но не спровоцирует ли крик то самое нападение, которое я пытаюсь избежать?

Медленно поднимаю руки и развожу их в стороны, показывая, что безоружна.

— Меня зовут Изабелла, я королева Артании. Мне известно, что мой бывший муж, король Лаэрт, принес вам смерть и огонь. Сейчас он мертв - и я пришла просить прощения за его деяния. Пришла предупредить вас 0 надвигающейся опасности, пришла просить о помощи.

Тишина.

Не опуская рук, делаю несколько шагов вперед.

— Меня зовут Изабелла… - по второму разу повторяю сказанное.

Шаг, шаг, шаг…

— Сама королева ходить к нам… - едва различимый голос прямо у меня за спиной. Акцент – страшный, но слова худо-бедно разобрать можно. – Точно королева? Чем доказать?

— Кольцо на моей руке – королевская печать.

— Кольцо можно украсть, снять с убитый, выменять. Но… нежный кожа, чистый волос, вкусно пахнущий женщин.

Вкусно пахнущий? Так и хочется покрутить у виска, ну и вкусы у вас тут.

— Я принесла важные новости для ваших вождей.

— Мои люди убивай твои люди. А потом я имей тебя. Долго.

Чувствую у своего правого уха затылке тяжелый запах никогда не чищенных зубов.

— Когда сюда придут конные воины с магами, что ты станешь делать?

— Никто не приходить. Все боятся. Я слышал, женщин из-за гор любить, когда их иметь сразу во все дыры. Они кричать и просить еще. Ты тоже просить еще, королева?

— Женщины из-за гор любят сильных, уверенных в себе мужиков со стальными яйцами, - говорю совсем не то, что хотела сказать. – А не неуверенных в себе мышат, которые прежде, чем запрыгнуть на женщину, зовут на помощь других мышат.

Позволяю себе медленно развернуться.

Варвар передо мной невысокого роста, весь перемазанный грязью и усыпанный пожухлой листвой. Среди деревьев и травы он, наверняка, вообще не заметен, благодаря этой своей раскраске, но сейчас у меня на губах сама собой рождается надменная улыбка.

— Я пришла говорить с вождями ллисканцев, а не тратить время на безбородых мальчиков, которые только вчера что-то обнаружили у себя между ног.

Лицо варвара наливается кровью, он скалит желтые зубы и резко выхватывает из-за пояса кривой нож.

— Ты умолять прикончить тебя быстро, - шипит и напрягается на чуть согнутых ногах, точно готовится к прыжку.

— Когда твоя семья умрет из-за твоей глупости, когда умрут многие другие воины, не плач и не скули, что не выслушал слова той, кто пришла за миром.

— Ты лгать! Никто не ходить болота! Все умирать болота. Только мы знать, как тут жить.

— Они не придут сюда жить, они придут сюда убивать.

— Молчать! – выплевывает варвар и бросается на меня.

Глава сорок девятая: Изабелла

Глава сорок девятая: Изабелла

Я почти не успеваю испугаться. Он действительно очень быстр, куда быстрее меня. Но удар так и не достигает цели — нож, что вот-вот должен полоснуть по животу снизу вверх, отлетает в сторону и скрывается в траве.

Отшатываюсь.

Стою, тяжело дыша.

Страх настигает с небольшим запозданием, но зато накрывает почти с головой. В груди точно небольшая граната разорвалась, в голове гудит, а кончики пальцев отчетливо подрагивают. И очень хочется убежать, спрятаться — и чтобы никто не нашел.

Судорожно осматриваюсь по сторонам, потому что из-за деревьев появляются новые люди. Неспешные, молчаливые, внимательные.

Стоящий передо мной варвар с болезненным оскалом потирает руку, в которой только что держал нож, а потом бросает что-то отрывистое на своем наречие. Нет, его слова адресованы не мне, а крепкому воину, в чьей руке покачивается петля пращи. Видимо, выпущенному из нее камню я и обязана своей жизнью.

Воин тоже что-то говорит - и неудавшийся насильник и убийца пригибает голову, но не решается спорить, пятится, а потом и вовсе исчезает в густой листве.

— Зачем пришла? - это уже ко мне.

— Говорить о мире.

— Мир? Что ллисканцам с твоего мира? Мы вправе взять все, что считаем своим. Твои люди не в силах нам противостоять.

— Это не ваше решение, вас к нему подтолкнули. Никогда прежде ллисканцы не жгли деревни на равнине.

— Что ты знаешь о нашем решении, женщина?

— Я знаю о драконе, что принес вам огонь и смерть.

— Этот дракон - твой муж! — с нарочитым презрением сплевывает мне под ноги.

— Был моим мужем. И мне искренне жаль за всю ту боль, что он причинил твоему народу. Посмотри на мое лицо - это сделал он.

— Какое мне дело до твоего лица, женщина? Дракон появлялся и убивал, потому что мог. И никто не пришел к нам с предложением мира. Теперь он мертв — и ты хочешь мира. А мы — мести.

— Месть не вернет утраченные жизни, а лишь преумножит их. Ты хочешь процветания для своего народа или сиюминутной мести?

— Я хочу справедливости. И кровавая жатва на равнине меня полностью устраивает.

— Вы взяли то, что смогли. Большего вам не взять. Ваша месть не утолена? Сколько крови вы готовы пролить, чтобы насытиться? А что дальше? Так и будете жить в болотах? Будете прятаться до конца дней своих? И дети ваши, и внуки...

Воин резко подается ко мне, хватает за шею и сильно прижимает к стоящему за мной дереву.

Не делаю вообще ничего, чтобы вырваться. Смотрю ему в глаза - пристально, не отрываясь ни на мгновение.

— Ты не в своем замке, королева Артании, - шипит ллисканец. — Здесь нет твоей власти. И никогда не было.

— Я пришла за миром, - едва-едва проговариваю одними губами. — Не за властью. Пришла... предупредить... 0б...

Его хватка слишком сильная, чтобы я могла выдавить из себя еще хотя бы слово.

И он знает это, потому что ему не нужны мои слова. Потому что он просто стоит и смотрит, когда в моих легких закончится воздух, когда я начну биться в конвульсиях.