Линдси Пайпер - Заклятие короля

— Говори прямо. Сейчас объявят наш бой с Нинн.

— А, ну да, об этом. — Харк присматривался к паре серпов, словно готовясь сменить на них свой привычный нигнор. — Видишь ли, здоровяк... мы ваши противники. Я удивлен, что ты не заметил. И слегка разочарован. Твоя способность за­пугивать врага почему-то превратилась в тупую беспечность.

Лето моргнул. Он был откровенно удивлен. Как выясни­лось, он настолько витал в облаках, ожидая увидеть Нинн в Клетке, что позабыл о проверенной и надежной рутине до боя. Такой неуклюжести он не позволял себе с тех самых пор, как перестал быть зеленым юнцом.

Однако никогда раньше ему не приходилось принимать решений, способных поломать ему жизнь. Он тренировал­ся. Он дрался. Он побеждал. На этих трех китах раньше осно­вывались его дни, ночи и даже сны.

Раньше.

Он давно перестал быть надменным юнцом. Нинн стала для него испытанием куда худшим, чем обыкновенное упрям­ство неофита. Она тренировалась и ненавидела его. Эта не­нависть прорывалась в каждом взгляде и каждой ее бешеной атаке. Ее владение даром уже граничило с совершенством.

Совершенством и разрушением.

Его правая рука до сих пор пульсировала в том месте, ку­да пришелся полноценный удар ее электрической вспышки. Пять дней назад. Даже свежие отметины от кнута болели лишь пару дней. Что-то в ее даре обладало способностью пробираться под кожу и оставлять под ней очаги Драконом драного электричества. Которое болело, зудело и чесалось внутри.

— Значит, — сказал он, — будем драться. Надеюсь, что это не был твой способ просить о снисхождении.

Тишина прикрыла губы ладонью, но вокруг ее глаз разбе­жались веселые морщинки. Харк рассмеялся открыто.

— Мы никогда не выпрашиваем мелочь, а ты никогда не подаешь просящим. Так что нечего тратить время.

— Ты, видимо, знаешь, о чем говоришь.

— В общем и целом. Но не в этот раз. — Яркие голубые глаза внезапно растеряли идиотскую веселость и резко со­средоточились на цели, выдав безжалостного убийцу. Вни­мательного. Не совершающего ошибок. Лето по опыту знал, на что способен этот мужчина и как ему удаются импрови­зации. Но никогда не видел у него подобного взгляда. — Ты слушаешь, Лето из клана Гарнис? Мы знаем, что ты сможешь услышать, несмотря на эти Драконом драные ошейники. Слушай Тишину.

Лето взглянул на женщину, которая все так же стояла, при­слонившись спиной к стене. Она опустила руку, наклонила голову и начала говорить. Вот только ее голос шелестел не громче вздоха. Лето потратил годы и развил в себе способ­ность бороться с заглушающими свойствами ошейника. Он и подумать не мог, что однажды использует свой дар для то­го, чтобы различить слова в дыхании женщины.

Он не мог поверить тому, что услышал.

Нашли обе половины идола.

Дезактивировать ошейники.

Живое золото.

Ждали этого.

Выход на свободу.

План, который Тишина нашептывала ему в уши, а точнее прямо в мозг, вызывал лишь желание свернуть ее тонкую шею.

— И все это время вы это скрывали?

Она опустила взгляд, что означало завершение разговора с ее стороны.

Харк подошел ближе.

— Не все из нас куплены системой. Некоторые... — Он взглянул на свою возлюбленную. — Некоторые никогда не планировали остаться. Снаружи есть мир, и он до хрена при­влекателен. Тебе, бесстрашному лидеру, предстоит впервые столкнуться с ним.

— Ты предпочитаешь планы, в основе которых лежит без­умие?

— Нет, но есть ведь еще терпение. Мою жену действитель­но стоило бы так назвать.

Лето не мог осмыслить того, что они предлагали. Он дол­жен был позаботиться о сестре. Это был последний бой, га­рантирующий ему награду для Пэлл. Последние четыре ме­сяца ее благополучие было главной его целью. С тех самых пор, как он впервые встретил свою новую неофитку.

Откажись, произнес в его голове глубокий, жадный голос. Ты не можешь позволить себе беспокоиться.

Он мог позаботиться о Пэлл. Он мог...

— А что насчет Нинн? — спросил Лето, прекрасно пони­мая, что все это время не мог выбросить ее из головы.

Тишина выбрала свой любимый щит с зазубренными кра­ями. Харк пожал плечами и поднял самый тяжелый нигнор.

— У нее сейчас вместо мозга грязная лужа. Скажи, что у тебя есть способ с гарантией восстановить ее психическое здоровье, и мы не против. Готовы начать сразу после конца матчей.

Нинн все больше отдалялась от него. То, что однажды вы­пущено из рук, со временем трескается и рассыпается. Уже почти два месяца он жил с тенью той, кем она была раньше. Он поклялся беречь ее. Хотя телом она была в безопасности, он проклинал нагромождение воспоминаний, которые ви­лись в серых тучах ее сознания. По ночам, засыпая в одино­честве в своей комнате, он просто вспоминал ее поцелуи, ее улыбку, ощущение ее тела. То удовольствие было потеряно навсегда. А осознание того, что подобное удовольствие во­обще возможно, оставило на душе шрам, который Лето вы­нужден будет носить всю жизнь, поделенную между тьмой одиночества и ярко освещенными Клетками.

В часы бодрствования он продолжал наблюдать за ней. Ис­кал хоть какой-то знак, способный дать ему подсказку для выбора нужного поведения.

Смягчилось ли выражение ее лица? Возможно, она про­стила его, и он сможет найти способ вернуть ее.

Вот Нинн нахмурилась, как бывало при возвращении ста­рых воспоминаний. Возможно, она на грани, и скоро рухнут барьеры в ее сознании.

Но он не видел почти ничего, кроме шаров энергии, кото­рые она гоняла по тренировочной Клетке. Все, что он знал, все, что он чувствовал, — лишь ее ярость. Она заслоняла все остальное.

— Нет. — Лето схватил булаву и щит, затянул кожаную петлю. — Мне это не нравится. И если вы попытаетесь что- то с ней сделать, я уничтожу вас обоих.

— Предпочитаешь оставить ее лунатичкой еще на десяток лет? — Харк снова улыбался, но эта улыбка была жестокой, а не шутливой. — Или до тех пор, пока ублюдки от Кавашима или Таунсендов не обезглавят ее на следующем Конфлик­те? Она умрет, так и не узнав почему. Ее мальчик...

— Откуда ты о нем знаешь? — зарычал Лето.

— Тишина и терпение. У меня есть партнер, Лето из кла­на Гарнис. Ты своего, похоже, уже потерял. Попробуй, скажи мне, что эти недели потеря не жжет твое мясо под кожей.

— Заткнись, гребаный Вор.

— А ты поскребыш Потерянных. — Харк шагнул назад и широко раскинул руки. В одной из них по-прежнему сжи­мая нигнор. — Какое подходящее слово. Потеряшка.

Тишина переводила взгляд с одного на другого, пока ее странный щекочущий голос не стал настоящим звуком: