Семенной - Кейтлин Морган Стунич
В комнате повисает тишина.
Кто-то звонит в дверь люкса для новобрачных, но мы оба это игнорируем.
Я оглядываюсь, понимая, что вся комната залита чем-то похожим на прекрасный утренний свет. Он окрашивает все в бледно-медовый цвет, подчеркивая изысканность декора. Уютная парча янтарного цвета, роскошные шоколадно-коричневые тона и красный цвет моей крови на губах Рюрика. Цвет его инопланетной спермы на моих бедрах…
Нет.
Я отсекаю эту мысль и смотрю за кровать, обнаруживая на окнах какую-то странную пленку, рассеивающую свет от… чего-то прямо снаружи. Это как солнце или… звезда? Солнце — это звезда? В любом случае, мы подбираемся к ней слишком близко, как по мне.
Штука со звездным прыжком не может быть реальной. Не может. Я отказываюсь в это верить.
В дверь звонят снова.
— Я посажу ее в транспорт, а потом сброшу этот транспорт на планету, состоящую целиком изо льда. — Рюрик вздыхает и трет лоб когтистыми пальцами. Ах, Аврил. Вероятно, пришла позлорадствовать о том, что корабль Рюрик/Ив официально расправил паруса. — В чем дело? — рявкает он, и я просто предполагаю, что есть какой-то способ для Аврил услышать его, если он этого хочет. — Да, хорошо. А теперь уходи.
— Как ты с ней общаешься? — спрашиваю я, наблюдая, как он откидывается на локти, его грудь и живот обнажены, крылья расстелены под нами обоими, один усик качается в мою сторону. Он скользит по моим волосам, и я вспыхиваю, отталкивая его от себя. Он поворачивается, чтобы посмотреть на меня, и склоняет голову набок, словно не понимает, что я делаю.
— Через кружево, — просто говорит он, поднимая руку ладонью вверх, чтобы указать на все свои прекрасные узоры на потолке. Я едва могу заставить себя смотреть на это. Это элегантно, похоже на балдахин, готично и прекрасно. — Мои родители хотят видеть нас снова, что вполне ожидаемо. — Кстати, он звучит недовольным. Недовольным и… тихо яростным. — Но они могут подождать.
Тишина.
Он все еще смотрит на меня.
— Что? — Я заставляю себя посмотреть на него в ответ, как будто все совершенно нормально. Вчера вечером так и казалось, но некоторые феромоны в воздухе рассеялись, и хотя я все еще рада, что это произошло, я… Мои глаза расширяются. — Могу я посмотреть на твои крылья?
Рюрик осторожно высвобождает правое крыло из-под моего тела, прежде чем повернуться и опустить ноги на пол — очевидно, все еще голый. Стоя ко мне спиной, он медленно расправляет крылья, словно устраивает представление. Мои руки взлетают ко рту, когда я вижу там узор. Красные чернила растекаются по огромной поверхности, полоса тонких нитей на безупречно белом холсте. Неужели моя собственная спина…?
Я встаю с кровати и нахожу зеркало на шкафу, игнорируя свою наготу — в основном игнорируя то, как Рюрик смотрит на мою наготу — и поворачиваюсь к нему спиной. Оглянувшись через плечо, я вижу свое отражение.
Вот оно.
Словно я снова надела то кружевное боди. Только кружево вытравлено на моей коже в форме крыльев мотылька. Это действительно похоже на татуировку, и она тянется от задней части шеи до самого верха ягодиц. Светящаяся вагина. Постоянное блядское белье. Я — инопланетная порно-шлюха.
Я тут же вспоминаю, как уже применяла эту фразу к себе и подумала, что ее аббревиатура — И.П.Ш.
Я — И.П.Ш.
Я трахнула парня номер два, и теперь я навсегда связана узами пары с двумя разными инопланетными расами, которые не особо ладят. Я не могу бросить Рюрика, иначе он умрет. Я не могу бросить Абраксаса, потому что, судя по всему, мы оба умрем (возможно). А если умрем мы, умрет и Рюрик. Что значит… жизнь Рюрика зависит от Абраксаса.
Межгалактическая мыльная опера с инопланетной драмой.
Я стону и на секунду тру лицо. У меня немного все болит, и мне бы хотелось, чтобы Рюрик не пялился на меня так, будто думает, что я сбегу. Он знает, что я этого не сделаю.
— Перестань и обрати внимание на то, о чем я на самом деле думаю, — ворчу я, гадая, обычное ли это дело для молодоженов Весталис. Он чувствует мои эмоции. Я чувствую его. Я знаю, что он хочет прикоснуться ко мне, но боится, что будет трахаться весь день так же, как трахался всю ночь. Он знает, что мне нужен перерыв, но не хочет мне его давать, потому что тогда мы пойдем к его матери, а она, скорее всего, отпугнет нас обоих от хорошего, долгого траха…
Я трясу головой.
Он вздыхает, а затем протягивает руку, ожидая, возьму ли я ее.
Он знает, что мне не хочется этого делать. Я нервничаю. Он улыбается. Он заправляет усики назад. Он ждет.
Он ухмыляется.
Затем я подхожу к нему, и мы оказываемся лежащими на кровати рядом друг с другом, просто впитывая нашу новую связь.
— Я действительно в шоке, — признается он, и я слегка ерзаю, перекатываясь на бок, чтобы посмотреть на его член. Он твердый, и на него невозможно не смотреть. Он массивный, в красную и белую полоску, с обвивающими его зажимами, острый черный шип на кончике.
Он выглядит липким.
Мне хочется его потрогать.
Моя рука тянется к нему, и Рюрик перехватывает мое запястье — крепко.
— Я в шоке, что ты согласилась на спаривание, даже зная все то, что ты знала.
— Я не думаю, что ты позволил бы мне это сделать, не рассказав все сначала. — Я говорю о необратимости этого. О деле с яйцеклетками — даже оплодотворенными. О татуировке на спине. О глазах его родителей. Обо всем. Я все равно решила это сделать. Мы оба знаем, что он помог бы мне сбежать с Офицером Хитом, если бы я этого хотела. Он сделал бы все, что в его силах, чтобы уберечь меня от своих родителей.
Даже убил бы себя, чтобы посмотреть, отступят ли они тогда. В конце концов, если бы он умер, я могла бы уйти. Без меня он буквально умрет. Но в обратную сторону это не работает. Я имею в виду, не на чисто биологическом уровне. Но я думаю, если бы он умер, я бы не… Я не знаю, смогла бы я…
Я выдыхаю.
— Ты бы позволил мне сбежать даже сейчас, не так ли? — спрашиваю я. Ему не нужно отвечать: я это чувствую. Его мысли наполняют меня интимным потоком.
Если ты хочешь бежать, я что-нибудь придумаю. Правда. Я дам тебе несколько недель, чтобы
