Ведьма для изумрудного дракона - Лана Бель
— Терпи, герой, — вздохнула Лили, стараясь звучать строго.
Губы все равно дрогнули — злиться на них по-настоящему не получалось. На предплечье тянулась тонкая, но глубокая царапина — неровная, будто оставленная когтем. Края уже начали краснеть, и это тревожило ее больше всего. Она не знала как раны от когтей измененных могли повести себя.
Рядом стоял Джимбо — бледный, напряженный, сжатый так, будто готов был принять на себя всю вину. Он молчал, только время от времени поправлял очки и косился на руку друга, будто проверяя, не стало ли хуже.
Лили осторожно распределяла мазь по коже, стараясь не задеть лишнего. Томми зашипел сквозь зубы, но не отдернул руку.
— Вы были в лазарете, — тихо сказала она.
Томми виновато опустил голову.
— Мы просто… хотели посмотреть… — пробормотал он. — Он же там один…
Лили медленно выдохнула. Перед глазами на мгновение всплыло другое — не эта рана, не испуганные лица перед ней, а тот день, когда она впервые услышала, что мальчики пропали. Тогда сердце будто провалилось куда-то вниз, и она до последнего надеялась, что все окажется глупой детской выходкой — что они просто убежали, спрятались, заблудились.
Но как выяснилось — эксперименты начали проводить и на детях.
Сейчас перед ней стоял Томми — живой, испуганный, но целый. Рядом — Джимбо, напряженный и серьезный не по годам. И от этого внутри становилось чуть легче.
Она была рада, что двое из троих почти не пострадали.
Но стоило вспомнить Рами — и облегчение сразу гасло. Перед глазами снова вставала его рука, покрытая темной чешуей, мутный взгляд и тяжелое дыхание. Чешуя уже покрывала часть его предплечья — темная, шероховатая, местами плотная, как броня, а на кончиках пальцев временами проступали когти. Правая сторона тела менялась медленнее, будто что-то внутри все еще пыталось удержать его человеческим.
Ее сердце болезненно сжалось.
Она не знала, сколько времени понадобится, чтобы вернуть его обратно. Но знала одно — бросать его она не собиралась. Ни за что.
— Он… он нас почти узнал, — тихо сказал Джимбо, наконец нарушив молчание.
Лили замерла на мгновение.
— Почти?
— Сначала посмотрел… как раньше, — мальчик сглотнул. — А потом будто забыл.
Тишина повисла тяжелая.
Она осторожно закончила наносить мазь и начала перевязывать руку, аккуратно затягивая бинт.
— Он не один, — сказала она тихо. — Там дежурят стражи и лекари. И Ноктар рядом.
Томми насупился.
— Только Ноктару не говорите… — пробормотал он. — Он нас больше не подпустит.
Лили невольно хмыкнула. Этот молчаливый и с виду опасный дракон взял Рами под свою защиту почти сразу, и она радовалась этому куда больше, чем показывала. После всего, что случилось, мальчику нужен был кто-то сильный рядом — тот, кто не испугается перемен в его теле и удержит его, если зверь внутри возьмет верх.
Она затянула повязку и подняла взгляд на мальчиков.
— Слушайте меня внимательно, — сказала она уже строже. — Если вы еще раз полезете туда без разрешения — я скажу Ноктару сама.
Томми побледнел.
Джимбо лишь коротко кивнул.
— Но… он наш друг, — тихо выдохнул Томми.
Лили на мгновение замолчала.
Да. Вот в этом и была вся беда.
Она понимала их слишком хорошо — сама бы сделала то же самое.
Она мягко потрепала Томми по волосам.
— Он все еще ваш друг, — сказала она. — И именно поэтому вам нужно быть осторожными. Если с вами что-то случится, ему от этого легче не станет.
Мальчики переглянулись.
Томми первым выдохнул.
— Мы больше не будем… честно.
Лили только вздохнула.
Она знала — будут.
Томми поблагодарил за помощь и быстро вышел из палатки. Джимбо задержался на мгновение, словно хотел что-то сказать, но потом тоже развернулся и пошел следом.
Лили проводила их взглядом, затем закрыла банку с мазью и на мгновение замерла, прислушиваясь к лагерю вокруг. Шум голосов, звон металла, далекие шаги — все казалось обычным, будто жизнь упрямо возвращалась на прежний лад.
Она медленно выдохнула.
Впереди было еще много работы, и она не знала, сколько времени понадобится, чтобы помочь Рами и остальным. Иногда страх все еще подкрадывался — тихо, исподволь, заставляя сомневаться, хватит ли у нее сил и знаний.
Но отступать она не собиралась.
Лагерь жил своей размеренной жизнью. Где-то звенел металл — разбирали очередную груду камней. У дальней стены переговаривались мужчины, споря о том, как лучше укрепить оставшуюся кладку. Кто-то смеялся у костра — устало, но уже без той напряженности, что висела в первые дни.
Так проходил почти каждый день.
Работа, лечение, ожидание.
К вечеру запах костра снова начал стелиться по двору — дым тянулся между палатками, цеплялся за остатки стен, впитывался в одежду и волосы. Люди понемногу собирались ближе к огню.
Лили сидела на большом бревне у костра, согревая ладони о кружку с горячим чаем.
Астур молча протянул ей лепешку с кунжутом и тарелку вареного картофеля со свежими овощами.
— Спасибо, — тихо сказала она.
Он кивнул и уселся рядом, поджав под себя ноги.
За последние дни лица вокруг перестали быть чужими. Те драконы, что прилетели вместе с Астуром и Риком из Драконьего города, сначала держались настороженно, присматривались к ней, как и она к ним. Но время и общая беда сделали свое дело — короткие разговоры у костра, редкие улыбки, обмен историями между делом сдружили их.
Адимир устроился неподалеку, вытянув ноги к огню, лениво перебирая струны маленькой гитары. Музыка выходила негромкой, чуть хриплой, будто сам инструмент устал не меньше своего хозяина. Он напевал что-то откровенно непристойное, нарочно фальшивя в самых смешных местах, и время от времени косился в сторону Дафны — беловолосой, холодной на вид, сидящей со своим отрядом чуть поодаль.
— Все еще надеешься, что она сама к тебе подойдет? — хмыкнул Каэрон, толкнув его локтем.
Лили слушала вполуха, больше грея ладони о кружку, чем вслушиваясь, но все же уловила отдельные слова — «спина к спине», «воительница». Этого хватило, чтобы понять главное: друзья подшучивали над Адимиром, а тот, кажется, и правда слишком часто смотрел в сторону
