Месть дракону, или как вернуть истинную - Эйрена Космос

медленно расстегнула пуговицы на его рубашке. Справившись с ними, я провела дрожащей рукой по его твёрдому животу.

Словно молнией пронзило от прикосновения к его горячей коже. Дрейк опустил свои руки на ремень и начал его расстёгивать. Моё сердце колотилось от волнения и предвкушения, а в какой-то момент я начала чувствовать неуверенность в себе.

– Посмотри на меня, – властно произнёс дракон.

Я подняла голову и наткнулась на его ласкающий взгляд.

– Ты самая красивая девушка в мире. Ты моё сердце, моя душа, мои крылья. Ты дороже жизни, и я люблю тебя, моё сокровище!

Я улыбнусь, не в силах сдержаться: каждое слово и этот полный нежности и любви взгляд находили во мне отклик.

– И я тебя люблю, – произнесла я едва слышно, но знала, что Дрейк меня услышал.

Я зажмурилась, когда услышала шорох брюк, упавших на пол, не в силах посмотреть на Дрейка, а затем ощутила его горячее дыхание на своей щеке.

– Трусишка, – я вздрогнула от соблазнительного шёпота Дрейка. По спине бежали мурашки.

– Вовсе нет! – возразила я.

Я смотрела, как Дрейк берёт мою руку и кладёт к себе на живот. Он провёл ею по стальным кубикам пресса, я чувствовала, как его тело бьёт дрожь. Значит, волновалась не только я. Это радовало.

– Ну, если не трусишь, то дальше сама, – его голос обволакивал, и я продолжила движение вниз, пока не накрыла его рукой.

Дрейк со свистом втянул воздух, а зрачки лихорадочно сузились. Дракон мягко опрокинул меня на спину, а сам проложил дорожку из невесомых поцелуев вниз по моей шее.

Мою грудь обожгло горячим дыханием истинного, я плавилась, как воск, от его страстных поцелуев и жаждущих рук, каждое прикосновение словно шёлк, мне так хорошо, что я потеряла связь с реальностью от ощущений, что волной накрывали меня с головой. Извивалась под ним, не в силах терпеть эти сладостные муки, мой голос сорвался на крик.

Дрейк уверенным движением развёл мои ноги и опустился сверху.

– Я буду нежным, моё сокровище, боль будет недолгой, – прошептал он.

А потом поцеловал меня глубоко, страстно, и я отдалась ему целиком, позволила эмоциям поглотить меня, пока не начала чувствовать внизу живота дискомфорт, а затем резкую боль.

Я вскрикнула в губы дракона, и Дрейк остановился, давая возможность привыкнуть к нему. Боль притупилась, но неприятные ощущения остались.

– Со временем это пройдёт, – сказал дракон, а потом начал медленно двигаться, постепенно наращивая темп, и вскоре боль смешалась с удовольствием, а потом и вовсе пропала. Я падала в удовольствие, терялась в нём, когда он начал вытворять что-то нереальное с моим телом.

Желание, которое притупилось из-за боли, вернулось, каждое его движение отзывалось в моём теле. Он делал так хорошо, что я обхватила его ногами, сильнее прижалась, чтобы поскорее найти своё освобождение.

Я видела, что Дрейк сдерживался, но я хотела почувствовать его настоящего. Ощутить всю его страсть.

– Дрейк, пожалуйста! – взмолилась я о пощаде.

И Дрейк, не отрывая от меня сверкающих от страсти глаз, с глухим рычанием ускорился

Это то, чего мне не хватало. Удовольствие накрывало меня с головой, снесло волной, и я разбилась на тысячи осколков. Выкрикнув имя любимого, я впилась ногтями в его спину. Тело дрожало, а ноги ослабли.

Крепко обняв меня, Дрейк вошёл до основания, а затем на последнем толчке замер и прорычал мне в шею:

– Моя!

 

Глава 29

Дрейкос

Я смотрел на золотистые волосы любимой, что рассыпались на моей груди, и боялся дышать. Это ведь не сон, а Всевышняя, наконец, услышала мои мольбы?

Трудно было поверить, что те мучительные годы позади. Тогда, наблюдая за Лили издалека, я и представить не мог, что когда-нибудь буду касаться её так, как сегодня.

Моя истинная!

«Наша!» – услышал я недовольный рокот моего дракона.

Сложно, когда человеческая половина не ладит со звериной. Я не мог простить дракону его проступок. Хотя мы оба хороши.

Как дракон не мог учуять в Лилиан свою пару, кулон не оправдание, так и я не смог нормально объяснить свой уход из академии.

От неё.

Меня наизнанку выворачивало, когда смотрел в её искренние и наполненные слезами глаза. Хотелось всё послать в бездну, схватить её в охапку и утащить как можно дальше.

Легко было переложить вину на Эйрана. После того как мой гнев на брата утих, я понял, что своими действиями он подтолкнул меня к нелёгком выбору, который я должен был сделать.

Я просто не мог так унизить девушку, которая так глубоко пустила свои корни в моём сердце, и предложить ей роль любовницы. Это не то, чего я хотел для Лилиан. И поэтому я не рассказал ей правду. Я боялся, что, охваченная сильными чувствами ко мне, она согласится стать моей, что её не отпугнёт роль любовницы, а я не найду в себе сил отказать ей.

Кем бы я тогда был? Смог бы по утрам без угрызения совести смотреть в зеркало?

Память подбрасывала первую нашу встречу после расставания. Не знаю, как я тогда выдержал её взгляд, полный разочарования и боли. Мне казалось, что это не её ладонь кровоточила, а моя душа.

Я прижимал к себе хрупкое тело любимой и восхищался силой её духа. Она не только выстояла эти пять лет, но и стала одной из лучших в академии. И я совсем не удивился, когда Арвэн принёс список новобранцев. Лилиан достойна быть среди нас.

Я вдыхал цветочный аромат её тела и уже от этого был готов прыгать от счастья, как какой-то зелёный юнец.

Она перевернула весь мой мир. В глазах цвета чистого неба я тонул.

Лилиан задвигалась и во сне закинула свою стройную ножку на моё бедро. Тело тотчас отозвалось тягучим желанием.

Она невероятная!

Я провёл ладонью по бархатистой коже, и моё сокровище соблазнительно выгнулось. Все мысли испарились, и я коварно улыбнулся.

Осторожно, чтобы Лили не проснулась, я перевернул её на спину. Обвёл взглядом длинные шелковистые волосы, точёный носик и с предвкушением посмотрел на её сочные губы.

Идеальная!

Моя!

Высокая грудь так и манила к себе. Не удержавшись, я прикоснулся к ней губами и наблюдал за реакцией Лили. Не хотел пропустить момент её пробуждения.

Я спускался вниз по плоскому животу россыпью поцелуев. Развёл бёдра и удобно устроился между ними. На вкус Лили была лучше любых сочных фруктов. Мой дурман.

Я с наслаждением смаковал истинную, а сам