Сердце камня (ЛП) - Торн Джессика

— Очевидно, нашла среди твоих игрушек, Кон, — я стараюсь разрядить обстановку и отвлечь его от мыслей, что она могла сделать, имея доступ к его удивительным разработкам.

— Это же переворот, получается? Они прикрываются Бел, но на самом деле…

Типа того. Кто же на самом деле во главе… это сложный вопрос.

— Не уверена, что Копариус смотрит на это с такого ракурса. Она выбирает тех, кого хочет или кого может контролировать, чтобы высасывать из них жизнь. На Серых ей, по сути, плевать.

Он пытается подняться, стонет от боли и замирает на пару секунд. Джондар кружит над ним, как курица-наседка.

— Осколок первоначального камня был в чипе. У него оказалась хорошая проводимость, — Кон безрадостно оглядывается вокруг. — Где мы?

— Всё ещё в дворце, в садах, на самом нижнем уровне, — я стараюсь, чтобы мой голос не выдавал отчаяния.

— Пойдёмте дальше. Чем скорее мы покинем Лимасилл, тем лучше.

— Принято, — поднимаюсь на ноги, проверяю оружие, двое стражников подходят ко мне. Я становлюсь за главную. — Так, вы двое, раз вам больше не нужно нести его величество, то идёте впереди.

Они хором отвечают «да, мэм», Кон при этом кривится. Он не любитель формальностей.

— А вы двое, — обращаюсь я к антейму и принцу с самым суровым видом, на который только способна, — остаётесь между нами и не создаёте никаких проблем. Понятно?

Они одновременно кивают, и мне даже кажется, что они реально послушаются. Возможно, я просто обманываю себя, но пока что поверю в это. Мы выберемся отсюда. Нас ждут Зендер и Тил…

А хорошо это или плохо, нам только предстоит узнать.

Джондар легко указывает путь, по крайней мере, у меня создаётся такое впечатление. Он знает эти сады. Его голос звучит уверенно, и никто с ним не спорит. Задвинув сомнения в сторону, я стараюсь запомнить дорогу. Никогда не знаешь, что может пригодиться в будущем. В то же время я прислушиваюсь к происходящему вокруг, как учил меня Шай, когда меня впервые присоединили к его отряду. Он всех учил этому.

Спокойствие внутри. Всё внимание наружу. Напряги органы чувств. Слушай. Слушай так, будто от этого зависит твоя жизнь. Возможно, так оно и есть.

В памяти всплывают его последние минуты и воскрешение в виде мехи. Об этом сложно забыть. Осознавал ли он? Понимал ли он? О предки, надеюсь, нет. Не могу представить ничего хуже.

Мы пробегаем мимо стены памяти, находим вход в пещеры, спускаемся в подземный город, и меня внезапно накрывает дикое облегчение.

Вдруг я слышу движение. В отдалении, но уверенное и приближающееся. Шаги. Несколько людей. Они идут оттуда, куда мы направляемся. И ещё что-то. Как порыв ветра, воздушные потоки, чем-то напоминающие волны океана.

Я уже собираюсь приказать остальным остановиться, отступить и спрятаться, но тут Кон радостно вскрикивает, его голос эхом разносится по туннелю. Он срывается с места и бежит вперёд. Мы бросаемся за ним, но не можем угнаться за ним. Несмотря на то, что он измождён и недавно был оглушён, ничто не может его удержать.

Я обгоняю Джондара, Декса и Кельвина, перед тем как Кон скрывается из виду за поворотом. Держа оружие наготове, я следую за ним. Ноги скользят по гравию. Я торможу, заметив Ренну, спешащую навстречу Кону с распростёртыми сверкающими крыльями.

Она склоняет голову к нему, и Кон останавливается, раскинув руки. Но он кажется растерянным. Это видно по всей его позе. Что-то не так. Он не спешит обнять её. Он вообще застыл.

— Не понимаю, — шепчет он. — Бел?

Ренна мурлычет и вздыхает, пытаясь ткнуть в него гладкой мордочкой.

Я мысленно тянусь к ней, спрашивая, что случилось, но меня мягко отталкивают. Она сейчас не хочет разговаривать со мной, только с Коном.

— Позволь им, — говорит Фавре, и через мгновение они с Аэроном появляются в поле зрения, сияя той же грацией и великолепием, что и Ренна. — Им нужно… разобраться. Встречи с тобой ждут другие, Петра Кел. И с тобой, принц.

— Джондар? — зовёт Том, появляясь в дальнем конце туннеля. Позабыв про все формальности, они бегут навстречу друг другу, обнимаясь, будто никогда больше друг друга не увидят. Это и есть та самая любовь, что ярче всего проявляется в тяжёлые времена.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Как и у Кона с Бел.

— Петра, слава предкам, ты в порядке, — Зендер не бежит ко мне. Как и парень рядом с ним. Тил просто улыбается. Они переглядываются друг с другом, и мне хочется их ударить. Меня уже достало быть предметом шутки, известной только им двоим. Я сыта по горла их секретами и многозначительными взглядами.

— Разумеется, в порядке, Зендер, — бравирую я. — От меня так просто не избавиться. Или ты уже забыл? — навожу на них оружие. — Ну так что, у вас есть еда и вода?

Повисает напряжённое молчание. Да, он выглядит встревоженным. Нет, нельзя быть такой неблагодарной. Я убираю бластер и прохожу между ними.

— Говорил же, — шепчет Тил, чтобы только Зендер и я могли услышать.

Глава 32

БЕЛ

Ренна чувствует его в тот же момент, что и я. Или это моё сердце подсказало, а её магия усилила ощущения. Я ничего не могу с собой поделать. Все мои инстинкты кричат его имя.

— Кон!

И ответ не заставляет себя ждать.

— Бел!

Я слышу его голос, эхом отражающийся от пещерных стен и вибрирующий во мне. Мы с Ренной несёмся по туннелю с распростёртыми крыльями и поющим от счастья сердцем. Я так отчаянно хочу увидеть его, убедиться, что он в безопасности, вновь оказаться рядом, что забываю обо всём. На дикое, безумное мгновение я забываю, что со мной произошло.

Мы приземляемся, Кон останавливается перед нами. Он округляет глаза, увидев, что это Ренна. А не я. Ну, или не только я. Ренна широко раскрывает крылья, как бы обнимая, и склоняет голову к нему. Но он не спешит к ней прикасаться.

«Конлейт, наш любимый антейм», — говорит она. — «Постой и выслушай. Мы здесь, мы обе. Она в безопасности, как я тебе и обещала. Со мной она в безопасности».

Он стоит, застывший, и только смотрит на нас.

— Я не понимаю, — шепчет он. — Бел?

«Поговори с ним, Бел», — обращается Ренна ко мне. — «Ты должна с ним поговорить».

Но я не хочу. Не хочу видеть его реакцию, которая непременно последует. Не хочу разбивать ему сердце. Впрочем, выбора у меня нет…

«Пожалуйста… пожалуйста, выслушай меня, нас», — начинаю я. — «Я тоже не понимаю. Я была потеряна в магии камня. А затем в кристальной сети… Я разговаривала с тобой, помнишь?

И вот он момент. Губы застывают в форме буквы «о», а глаза распахнуты от ошеломления. Он медленно кивает и поднимает руки к голове Ренны. Он проводит подушечками пальцев по гладкой поверхности её чешуи.

— Это… этого не может быть. Только не снова… — в его глазах появляются слёзы, он зажмуривается, пытаясь сдержать их, прижимается лбом к ладоням, которые кладет на её хрустальную чешую. — Бел, пожалуйста…

Ренна обнимает его передними лапками и укрывает крыльями, прижимая к себе, но это не то же самое, как если бы он держал меня в объятьях.

Это больно. Я даже представить не могла, что мне может быть так больно. Всё, через что я прошла — все мучения и лишения, — не сравнится с этим. Его боль, моя боль, чувство потери, поглощающее нас.

Он думает, что потерял меня. Несмотря на то, что я всё ещё здесь, меня как бы и нет. Я чувствую каждую его эмоцию — как он страдает.

Ругаться бесполезно, но мы с Коном всё равно это делаем. Будучи взаперти в разуме Ренны, мне сложно вспомнить зачем. Мы разделяем эмоции, ощущения и реакции — всё то, что обычно скрываем от других. А сейчас такой возможности нет: он видит все мои сомнения, он чувствует себя преданным — и это передаётся мне, наряду с его самобичеванием: он знает, что я не предавала его, и ему стыдно за эти мысли. И страх. Я чувствую его страх, а он мой.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Он боится за меня. Боится болезненных воспоминаний.

Боится, что мы не сможем это исправить.

Это его самый большой страх. Я знаю, что он много говорил с Рондетом после второй смерти Матильды, пытаясь понять, почему она так поступила и как вообще она это сделала, но не думаю, что ему удалось много выяснить. И вот история повторяется. Когда, казалось бы, всё было хорошо.