Шарлин Харрис - Однозначно мертв

Я потеряла всякую надежду и ждала смерти.

Пока они занимались сексом, я думала о Сэме, и о том, какое было бы счастье сейчас его увидеть. Я хотела произнести имя кого-нибудь, кто любил меня, но мой голос сел от крика.

Я думала о мести. Я жаждала, чтобы Раз и Два сдохли, жаждала этого со страстью, что сжигала меня насквозь. Я надеялась, что кто-нибудь из моих друзей-суперов — Клод, Клодин, Найл, Олси, Билл, Квинн, Трэй, Пэм, Эрик, Кэлвин, Джейсон — разорвет этих двоих кусочек за кусочком. Возможно, другие фейри могли бы уделить им то же внимание, что они уделили мне.

Раз и Два сказали, что Брендан хотел, чтоб они поберегли меня, но не нужно было быть телепатом, чтобы понять, что они не способны сдерживать себя. Фейри занесло в их забавах так же, как в случае с Финтаном и Кристалл, и они не стали бы заботиться о моей сохранности.

Я поняла, что умру.

У меня начались галлюцинации. Мне показалось, что я вижу Билла, что было полной бессмыслицей. Наверное, он был на моем заднем дворе, задаваясь вопросом, где я нахожусь. Он был по другую сторону мира, там, где существовал смысл. Но я могла поклясться, что вижу его подползающим со спины к существам, которые развлекались, орудуя парой бритвенных лезвий. Он поднес свой палец ко рту, как бы говоря мне хранить молчание. Поскольку его здесь не было, а мое горло было все равно слишком ободрано, чтобы что-либо сказать (я больше не могла даже издать пристойного вопля), это было просто. За ним следовала черная тень, которая венчалась тусклым отблеском.

Два вонзила в меня острый нож, который только что достала из своего ботинка. Нож, который сиял как ее зубы. Эти двое придвинулись ко мне поближе, чтобы впитать мою реакцию. Я могла только проскрипеть. Мое лицо было покрыто коркой слез и крови.

— Маленькая лягушка квакает, — сказал Раз.

— Послушай ее. Квакни, лягушка. Квакни для нас, — говорила Два.

Я подняла веки и посмотрела ей в глаза, впервые за многие долгие минуты твердо встретив ее взгляд. Я сглотнула и собрала все оставшиеся силы.

— Вы умрете, — сказала я с абсолютной уверенностью. Но я говорила это и раньше, поэтому фейри уделили моим словам не больше внимания, чем в первый раз.

Я заставила свои губы изогнуться в улыбке.

У мужчины точно было достаточно времени, чтоб испугаться до того как что-то ярко блеснуло между его головой и плечами. Затем, к моему огромному удовольствию, он разделился на две части, и меня накрыло волной свежей алой крови. Она растекалась по мне, увлажняя почти высохшую кровь на моей коже. Но мои глаза остались ясными, так что я могла видеть, как белая рука схватила Номер Два за шею, подняла ее и развернула. И в тот в момент, когда зубы, почти такие же острые как у нее, вонзились в длинную шею фейрийки, ее ужас доставил мне бесконечное наслаждение.

Глава 18

Я была не в больнице.

Однако я лежала в кровати, причем не в своей. И я была несколько чище, чем до этого, вся перевязанная, и мне было прилично больно, на самом деле чудовищно больно. Та часть, где я была чище и с повязкой — ох, исключительно желанное состояние. Другая часть, боль — ну что ж, это было ожидаемо, понятно и временно. По крайней мере, никто не пытается причинить мне боль сильнее, чем уже причинили. Поэтому я решила, что дела у меня идут прекрасно.

Я обнаружила несколько пробелов в своей памяти. Я не смогла вспомнить, что произошло между моментом, когда я находилась в разваливающейся лачуге, и моментом, когда я очутилась здесь. Я вспомнила только проблески действий, звуки голосов, но выстроить последовательную хронологию событий, чтобы связать их между собой, мне не удалось. Я вспомнила, как отлетела голова Номера Раз, и я знала, что кто-то укусил Номер Два. Я надеялась, что она также мертва, как и Раз. Но не была в этом уверена. Действительно ли я видела Билла? И что это была за тень позади него?

До меня доносились звуки, вроде: щелк, щелк, щелк. Я совсем чуть-чуть повернула голову. Клодин, моя фея-крестная, сидела возле кровати и вязала.

Вид вяжущей Клодин был столь же сюрреалистичен, как и вид Билла, появившегося в пещере. Я решила снова заснуть — трусливое бегство, но я подумала, что имею на это право.

— С ней все будет в порядке, — сказала доктор Людвиг. Ее голова возвышалась над моей кроватью, и это окончательно убедило меня в том, что я лежала не на современной больничной койке.

Доктор Людвиг бралась за случаи, когда пациенты не могли обратиться в нормальную человеческую больницу, потому что при их виде персонал разбежался бы с криками, или в лаборатории не смогли бы сделать анализ их крови. Я смогла рассмотреть жесткие коричневые волосы, когда она обходила кровать, направляясь к двери. Я подозревала, что мой врач — хоббит, не по-настоящему конечно, но она действительно была на него похожа. Хотя она носит обувь, так ведь? Несколько мгновений я пыталась вспомнить, видела ли я когда-нибудь хотя бы мельком ступни доктора Людвиг.

— Сьюки, — ее глаза появилась возле моего локтя. — Лекарство действует?

Я не знала, было ли это ее второе посещение, или я вырубилась на несколько секунд.

— Мне уже не так больно, — ответила я, и мой голос прозвучал грубо и не громче шепота. — Я начинаю ощущать легкое онемение. И это просто… прекрасно.

Она кивнула.

— Да, — признала она. — Учитывая то, что ты человек, тебе очень повезло.

Забавно. Самочувствие у меня было получше, чем в хижине, но я не могла сказать, что ощущаю себя везучей. Я попыталась наскрести немного благодарности в адрес благосклонной ко мне фортуне. Но собирать было нечего. Я совершенно выбилась из сил. Мои эмоции были так же истерзаны, как и мое тело.

— Нет, — я попыталась покачать головой, но даже болеутоляющие средства не смогли скрыть тот факт, что моя шея была слишком изранена, чтобы поворачиваться. Они неоднократно душили меня.

— Ты же не умерла, — отметила доктор Людвиг.

Но чертовски близко подошла к этому, я как бы заступила за черту. Для моего спасения существовал некий оптимальный срок. Если бы меня освободили до истечения этого срока, я бы смеялась всю дорогу до тайной клиники для суперов, или где бы я там ни находилась. Но я видела лицо смерти слишком близко, достаточно близко, чтобы рассмотреть каждую пору на лике Старухи с Косой, и я слишком сильно страдала. На этот раз я не смогу прийти в норму.

Физически и эмоционально я чувствовала себя изрезанной и опустошенной, раздавленной и истерзанной, словно от меня осталась потрепанная выщербленная оболочка. Я не знала, смогу ли выровнять себя до гладкого состояния, предшествовавшего похищению. Все это я высказала более простыми словами доктору Людвиг.