Попаданка для императора, или Истинную вызывали? - Любовь Песцова

начал подчиняться общим правилам исключительно из-за заговора.

— Скажи мне, Элейн, почему ты так хочешь снова вернуться к форме прислуги?

— Фетиши, — пошутила я.

А потом подумала, что пора завязывать с юмором, который понимаю только я и быстро продолжила уже более серьезно:

— Не чтобы хочу, — протянула я. — Это ведь не блажь и не мой каприз. Я действительно могу помочь.

На этот раз Дамиан не стал говорить свое фирменное «нет». Просто промолчал. Я даже начала переживать, не обиделся ли он на меня. Но учитывая то, что он снова решил проводить меня до моих покоев, вряд ли такая теория выдерживала хоть какую-то критику.

— Я так понимаю, убедить вас в том, что ничем не угрожающая для меня миссия необходима, не получится?

Стоит признать, его упрямство ужасно раздражало. Настолько, что увлеклась составлением дальнейших аргументов и не заметила за углом кофейный столик с вазой на нем.

Налетев на него, я ударилась ногой, опрокинула вазу, всплеснула руками и начала заваливаться назад.

Ну просто слон в посудной лавке!

И что мне местные вазы так покоя не дают?

Упасть мне не дали. Дамиан среагировал почти мгновенно, подхватив меня на руки.

— Поранилась?

Ой, а голос такой, словно мне тут половину ноги оторвало!

— Не-ет, — икнула я. — Все в порядке. Можно опускать меня на землю.

— Тут осколки, — выдал император, оглядываясь вокруг.

— А на мне туфли, — улыбнулась я. — Я правда не пострадала. Максимум синяк поставила.

Кажется, не стоило этого говорить. Потому что Дамиан отреагировал на слово «синяк» так, как обычно люди реагируют на новости о неизлечимой и смертельной болезни.

Больше меня никто не слушал и через пару коридоров император, по-прежнему держа меня на руках, завернул в какую-то комнату.

Обстановка вокруг напоминала гостиную. Пара кресел, диван, журнальные столики, несколько книжных полок. Все достаточно спокойно и выдержано. Не обезличено, а именно приглушенно. Нет ничего кричащего.

— Где мы? — Поинтересовалась я, когда меня усадили на диван.

— Какая нога? — Спросил Дамиан, присев у моих ног и взглянув на меня снизу вверх.

Интересно, почему даже в таком положении он кажется выше меня?

— Правая. А что…

— У меня где-то была мазь.

А после этой очень информативной фразы, взял и ушел. Очевидно, искать мазь.

Не кликнул слуг, которые круглосуточно готовы помочь своему императору, а сам отправился на поиски. И вывод здесь можно было сделать только один. Он хочет лично за мной поухаживать и обработать мой совсем не опасный для жизни синяк.

От этой мысли к щекам прилила кровь, а в груди стало тесно.

Пытаясь отвлечься, я еще раз смотрела комнату. В целом, ничего очень уж примечательного. Просто выполненный со вкусом интерьер. Но слева от себя я заметила приоткрытую дверь. Судя по тому, что там виднелся край кровати, я находилась в императорских покоях.

И кое-что в спальне привлекло мое внимание, заставив встать и без разрешения подойти к соседней комнате, толкнув дверь.

Глава 58

Я находилась в покоях императора. Всего в нескольких шагах от его спальни. И нечто настолько привлекло мое внимание, что я поднялась и подошла к двери, заглядывая внутрь.

Нет, здесь не прятался убийца, десяток любовниц или что-то еще столь же драматичное. Просто рядом с кроватью на мольберте стоял холст с моим наброском. Причем был расположен так, чтобы наверняка видеть именно его сразу после пробуждения.

— Почему ты встала?

Голос сзади заставил меня вздрогнуть и обернуться.

— Стало любопытно, — ответила я.

— Лучше присядь. Ходить не больно?

— Конечно, нет. У меня очень легкий ушиб, а не перелом. А это…

Я указала на свой набросок, не зная, как лучше сформулировать.

— Было жаль оставлять его в саду, — сказал он, вздохнув.

А затем подошел, надавил на плечи, заставив сделать пару шагов к кровати и присесть на краешек, после чего занял такое же положение как и раньше — у моих ног.

— Это либо самый серьезный случай самовлюбленности из тех, что я видела, либо что-то, чего я не понимаю.

— Глупость это, — ответил он, открывая пузырек с каким-то лекарством. — Зачем мне мой же портрет? Мне нужен твой.

По коже пробежали мурашки. А когда он уверенным движением задрал юбку до колен, оглядывая мои ушибленные ноги, и вовсе бросило в жар так, словно я школьница, которая сейчас впервые поцелуется.

Хотя нет. Школьницы так сильно не смущаются!

И казалось бы, из-за чего? Да в родном мире я и мини могла в легкую надеть, если был такой душевный порыв. А тут подумаешь, колени увидят.

Но оказалось, важно то, кто смотрит. И как.

Заметив небольшое покраснение повыше щиколотки, Дамиан зачерпнул мазь и начал аккуратно втирать ее в ушибленное место. А я не могла сделать вздох, опасаясь спугнуть момент, ляпнуть что-то не то. Да и вообще было страшно, что это видение развеется.

— Зачем?

— Что?

— Зачем мой портрет? — Спросила я, а когда он поднял на меня непонимающий взгляд, пояснила. — Я ведь и сама здесь.

Он опустил ресницы, как будто не хотел показывать свои эмоции.

— Ты можешь уйти. И у меня ничего не останется. Только этот набросок, сделанный тобой.

Ну все, инсульт случился. Крыша поехала и не вернулась.

Я протянула руку, прикоснувшись к его волосам.

Хотелось спросить, почему он относится ко мне с таким трепетом? Чем я это заслужила? Но получилось только бестолковое и совершенно не понятное:

— Почему? Потому что я истинная?

Дамиан бросил еще один нечитаемый взгляд из-под ресниц. Он все так же сидел у моих ног, держа за лодыжку и, кажется, не собирался менять положение.

От его пальцев по коже расходилось ровное приятное тепло. И мне очень не хотелось прерывать это прикосновение.

— Да.

От этого ответа стало немного грустно. Было в этом что-то неправильное. Словно ему меня навязали. И какая разница, кто именно навязывает — родители, обстоятельства или высшие силы? Суть-то одна.

— Но это ведь принуждение, — вырвалось у меня.

— Ты неверно понимаешь суть этой связи и ее причинно-следственную связь. Элейн, моей истинной парой не могла оказаться ни одна другая девушка. Только ты. Это не просто судьба, не магия. Это души, связанные друг с другом.

В голосе как-то умещалась и едва уловимая грусть, и нежность. А я смотрела ему в глаза и не понимала, как серые глаза могут быть такими теплыми? Что за ошибка природы?

— Я влюбился в тебя до того, как узнал, что ты моя истинная. И даже если бы ты ей не оказалась, не смог бы тебя отпустить. Мне плевать,