Встреча по правилам и без - Мари Ардмир

многоопытный пространственник с расширенными возможностями, среди всех моих знакомых таким был лишь один.

— Сагерд, откуда у вашего отца такие сведения? — спросила я, точно зная — не каждый маг готов делиться своими секретами, а тем более семья магов или целый магический род.

— Лучше поинтересуйтесь, откуда у преследователей такие игрушки. — Мне передали четвертую карточку.

«Демонический манок, — значилось на ней. — Принцип работы неизвестен, с виду похож на деревянную детскую свистульку. Поднимает на поверхность энергетические дуги Подземелья — источник демонической силы. Отсюда и название. Принадлежит семье Дювари». Приписка гласила: «Поправочка: принадлежал. Куда исчезли манок и наследник — неизвестно, и вряд ли станет известно. Сводка из криминальной хроники это подтвердит».

— Какая сводка?

В направлении меня по столу скользнула пятая карточка с коротким сообщением: «Старший сын лорда Зане ранним утром найден умирающим в приемном покое столичного госпиталя! Молодой маг в критическом состоянии! Ожоги на теле свидетельствуют о соприкосновении с энергетическим полем, что пробило защиту рода. Целители борются за жизнь…»

— Кто-то использовал манок?

— Дважды. И этому есть свидетели. — Еще одна карточка легла на стол, но я не спешила с ней ознакомиться. Черный прямоугольник безмолвным укором остался на деревянной крышке.

— Надеюсь, вы помните, что говорил освобожденный из спецотдела Дамиан. Его подставили.

— Помню. — Коротко и ясно.

— И? — поторопила я, надеясь услышать, что мой бедовый племянник ни при чем. Но никто не собирался меня успокаивать.

— И это все больше напоминает мне одну очень старую историю.

Маг откинулся на спинку дивана, подхватил бокал с вином и сделал глоток, призванный растворить горечь признания. Я последовала его примеру, но подняв бокал, поняла, что пить мне не стоит, руки и без того уже дрожат.

— Незадолго до того, как Эль поймала меня на клятве, — начал Сагерд Юри, — она с наивной непогрешимостью вступила в секту Праведных. Они имели свой храм, устав, гимн, вещества для подчинения и приятный бонус в виде ракушки желаний. Вам что-нибудь известно о них? Может быть, слышали?

— Нет. — Я сбросила тапочки, поджала под себя ноги. — А ракушка действительно исполняет желания?

Маг вскинул бровь, словно не ожидал вопроса.

— Только те, что навеет. Ракушка — это наркотик, действующий на магический уровень одаренных. Единый раз попробовав, от него не отказаться… было до сих пор. Легасу нужно будет выбить премию, — добавил задумчиво и провел рукой по обивке сиденья. — Продолжим. Проповедники секты верили, что бесчестно оставлять наследие в виде артефактов в семьях, где они появились, ибо артефакты — оружие. Оно должно быть изъято и храниться под оком чистейших.

— То есть в секте, — легко догадалась я. — Но как они собирались их изъять? Без королевского указа это невозможно. Да и вряд ли семьи с многовековым наследием согласились бы лишиться своего «оружия». Проще выступить общей фрондой против произвола.

— Верно мыслите! — похвалили меня. — У секты имелась легализованная лазейка — брак. Вступая в брак с наследником, приверженцы секты в тот же день могли передать артефакт главному проповеднику и получить свою ракушку.

Сагерд замолчал, покачивая вино в бокале и задумчиво глядя на него.

— Тут должно быть «но», — заметила я через непродолжительное ожидание. Бокал несколько раз едва не выпал из моих дрожащих рук, пришлось его отставить и в очередной раз загасить неуемное желание хождений из угла в угол.

— И оно есть это «но». — Проклятийник сделал глоток, глядя на меня, закинул руку на спинку дивана, провел пальцами по деревянному завитку декоративной основы. — Но желания на построение доверительных отношений и ухаживания у сектантов не имелось. Они прибегли к более результативному методу — подбивали жертв матримониальных планов на спор.

— Что-то мне это напоминает, — вспомнила я нерушимую клятву проклятийника, от которой он, на свое счастье, сбежал под действием Петли. — А что дальше?

— Дальше? Дальше все у них шло гладко, пока они не столкнулись с юным дарованием, нарушающим правила. — Кроткая улыбка и вновь серьезный тон: — Дерзкий мальчишка попался в ловушку, однако отсрочил неизбежное почти на двадцать лет. Девятнадцать, если быть точным.

— Они пришли в ярость?

— Она. Пришла. В ярость, — разделяя каждое слово, признался маг. — Элизабет Эль в гневе проболталась, что я испортил ей жизнь и понесу наказание свыше.

— Свыше? — Кажется, у меня дрогнул голос, но я приняла совершенно безобидный вид. — И насколько высоко?

Сагерд не ответил. Он отставил бокал, снова поднял карточки со стола, перетасовал их и выложил на стол в известном только ему одному порядке. И единственная непрочитанная мной осталась нетронутой. Он подвинул к ней одну из карточек, затем другую, поморщился как от зубной боли, отбросил в сторону и вдруг произнес:

— Маргарет, идите сюда.

— Куда сюда?

— Ко мне, — опалил черным тягучим взглядом.

— Тут удобнее, — воспротивилась я, не собираясь срываться с места по первому зову. Все же кресло куда уютнее небольшого дивана на двоих. К тому же я в ожидании дурных новостей к нему почти приросла.

— Здесь теплее.

Я покосилась на камин справа от кресла и качнула головой.

— Не согласна. Теплее тут.

— Это временно.

— У меня есть плед. — Перекинутое через ручку шерстяное изделие вызывало доверие.

— Не поможет, — ответили мне, шевельнув пальцами правой руки.

С виду обычный жест, если бы он не был произведен крайне настойчивым магом.

— И все-таки не вижу разницы… — беспечно отмахнулась я, но очень скоро разницу ощутила. Это был зубастый холод. Даже не холод — мороз, который в доли секунд пробрался под мое платье и осел снежной коркой на коже. — Э-это что такое?! — ошеломленно потянулась за пледом, но он не сдвинулся с места, тоже промерз. Ледяные иголки, проступившие на нем, чуть не распороли мне пальцы. Вслед за пледом иглами обзавелось некогда мягкое сиденье. — Эй!

Я вскочила с колючего кресла на ледяной пол, испытала дыхание зимы на щиколотках и тут же захотела обратно. То, что ранее представлялось уютом, стало анти-уютом в двойной степени, а то, что было теплом, обернулось лютым холодом. Еще и камин потух подозрительно быстро. Я раздраженно воззрилась на мага, спрятавшего улыбку в бокал.

— Это вы! Вы отключили ваше проклятье Жара! Или наоборот, включили какой-нибудь Ледяной ужа-жасный з-з-зной, — стремительно начала стучать зубами. — И-и-и да-ж-же не каетесь.

— Каюсь, — не согласился маг, вставая и протягивая ко мне руку, — идите сюда, перепуганное создание, и перестаньте дрожать.

— Нет! П-погоди-те, дайте мн-н-не оторвать шар или ваз-зу, и я покажу, что значит..!

Безрезультатно подергала оба предмета, обожгла пальцы, обернулась в поисках менее «прилипчивых» и совершенно неожиданно оказалась на диване, под маговским боком, в капкане его рук. Тепло стало медленно возвращаться в комнату,