Убить вампира-завоевателя - Карисса Бродбент

берегу, я считала, что принимаю решение на здравую голову. Но сейчас меня захлестнуло сильнейшим чувством вины. Неразумным, лишенным логики, как у ребенка, который безумно боится родительского гнева.

Стараясь не разбудить Атриуса, я осторожно высвободилась из его объятий. Мешок с моими вещами, привезенный с острова, лежал в углу вместе с его вещами. Глядя на этот мешок, так легко вписавшийся в его жизнь, я ощутила комок в горле.

Я была уверена, что после сражения воины Атриуса поторопятся уплыть с острова и не станут возиться с вещами погибших жителей поселения и павших товарищей. А оказалось, они собрали почти все, что смогли.

За исключением моих вещей.

Мешок с моими вещами Атриус нес сам, как нес и меня, даже когда его соплеменники умирали.

Только сейчас я вдруг поняла: для Атриуса я стала своей. Одной из тех, за чьи судьбы он отвечал.

Я вытащила мешок, развязала. Одежда внутри сильно помялась и пропахла морской солью. Вещи и сам полотняный мешок были в мелких бурых пятнышках засохшей крови. Естественно, моей. Вампирская кровь выглядела бы куда темнее.

Кинжал лежал на самом верху.

Я вынула его из ножен. Сквозь стенки шатра просачивался свет заходящего солнца. Светлые полосы блестели и на холодной стали лезвия. С виду простой, неприметный кинжал, но стоило взять его в руку, как сразу ощущалась магия, которой он был насыщен. Сильная магия.

Мои мысли переместились с кинжала на спящего Атриуса. Без меня он свернулся калачиком, уткнувшись лицом в подушку. Его сущность была чем-то похожей на эту подушку. Боль и решимость исчезли. В спящем Атриусе проявлялось что-то детское.

Окажись здесь Зрящая мать, она бы повелела мне убить его.

Я не могла притворяться, будто это не так. На такой исход она и рассчитывала, отдавая мне приказ. Если бы я его выполнила, в Соляной крепости меня бы встретили с распростертыми объятиями. Никто бы не спрашивал, сохранила я девственность или нет, а даже если бы правда стала известна сестрам, они бы делали вид, что ничего не знают. Многим арахессам приходилось спать со своими будущими жертвами. Если бы я и осталась невинной, у многих возникли бы сомнения на этот счет.

Меня избрали для исполнения высшей воли Прядильщицы. И пока сестры думают, что все поступки, совершаемые мной, служат осуществлению великой миссии, они готовы не замечать многого.

Четыре месяца назад я бы не колебалась. Вот оно, простое и ясное решение. Тебе подвернулся удобный случай. Воспользуйся им.

Я и сейчас понимала: решение действительно простое и ясное.

Вот только ни я взрослая, погребенная под чувством вины, ни та маленькая девочка, считавшая, что вся ее жизнь принадлежит Аседже и арахессам… даже не задумывались в этот момент об убийстве Атриуса.

Я не могла это сделать.

Я не желала этого.

Я убрала кинжал в ножны.

Атриус открыл глаза. Он не умел просыпаться медленно, сонно позевывая. Его пробуждение всегда было мгновенным. Сегодняшний день не был исключением. Едва его глаза открылись, они инстинктивно переместились на меня.

У меня сжалось сердце. Ощущение было приятным и одновременно болезненным.

Он ничего не сказал и лишь протянул руку. Молчаливый призыв.

Сердце снова кольнуло.

Я вернулась на подстилку и села, скрестив ноги. Его рука коснулась моего бедра. Он провел по ранке. Там его пальцы задержались, словно и он воспроизводил в памяти события минувшей ночи.

– А ты выглядишь лучше.

Эти слова заменяли вопрос: «Как ты себя чувствуешь?»

– Я и чувствую себя лучше.

Его рука не шевельнулась. Это прикосновение притягивало внимание и странным образом успокаивало. Более того, его прикосновение всегда застигало меня врасплох. Так было в самый первый раз, так было на берегу и теперь здесь, в шатре.

Он оглядел меня. В его сущности я уловила вспышку желания. То же было в его глазах и мыслях. Клянусь Прядильщицей, мне и самой захотелось снова улечься рядом с ним и раствориться в блаженном забытьи плотских утех.

Но Атриус был не из тех, кто легко поддавался желаниям, включая и телесные. И, как ни печально, я тоже, хотя временами жалела об этом.

– Солнце заходит, – сказала я.

Дальнейших пояснений не требовалось. С наступлением вечера у вампиров начинался рабочий день.

Лицо Атриуса стало серьезным.

– Да. Нужно узнать, скольких мы потеряли за этот день.

В его голосе я уловила душевную боль, смешавшуюся с моей. Не важно, что эти воины были вампирами. Печальные картины, которые мне пришлось наблюдать за последние дни, оказались предельно знакомыми. Я видела немало смертей, случившихся по вине приспешников Короля питоры. Пусть у вампиров были другие зубы и кровь другого цвета. Их страдания ничем не отличались от человеческих.

После каждого страшного события, свидетельницами которого мы становились, Зрящая мать всегда напоминала нам: смерть – не повод предаваться скорби; это всего лишь исполненная воля Прядильщицы. Другие сестры, похоже, находили в этом утешение. Но только не я.

Долгие годы я скрывала это как нечто постыдное.

Но не сегодня. Сегодня я радовалась, что смерти, которым нет числа, вызывают у меня гнев.

– Король питоры заплатит за это, – тихо сказала я. – И довольно скоро. Ты отомстишь за жизни всех.

Взгляд Атриуса и его внимание унеслись куда-то далеко. Пространство шатра наполнилось отзвуками скорби.

Я чувствовала его невысказанный вопрос.

– Что? – не выдержала я.

Атриус слегка усмехнулся, скривив губы.

– Прорицательница, ты видишь слишком многое.

– Я вижу достаточно, завоеватель.

Улыбка продержалась еще пару секунд, потом исчезла.

– Не знаю, правильно ли это, – наконец сказал он.

Каждое слово он произносил медленно и неохотно, поскольку все они были пронизаны неуверенностью.

Я думала, что Атриус уже не способен меня ошеломить. Но такое признание было ошеломляющим.

– Почему?

– Эти мужчины и женщины знают меня не один десяток лет. Когда-то у них был дом, родные, друзья. Я позвал их за собой и повел в… кошмары наяву. Но никогда, ни разу, они не усомнились во мне. – Он стиснул зубы, опустив глаза в пол. – И чем я отблагодарил их за верность? Куда я их привел?

– Ты привел их сюда.

– В человеческое королевство, для них чужое. Потому что из-за меня они уже не смогут вернуться в свои дома.

Я накрыла его руку своей и крепко сжала.

– Ты привел их туда, где у них есть второй шанс.

– Это место не заслуживает их костей и тем более – костей их детей.

– Оно не заслуживает и наших костей. Боги свидетели, сколько людей погибло.

Мои губы сложились в язвительную гримасу, пальцы, сжимавшие его руку, задрожали.

– Атриус, ты говоришь,