Вера Чиркова - Глупышка (СИ)

А теперь что-то словно сломалось, или растаяло внутри него, несомненно, делая герцога Эфройского более уязвимым, но одновременно и более человечным. Теперь тихоня уже не считала работу на него возвратом долга за хорошо оплаченный договор, и готова была работать за обычное вознаграждение, чтобы помочь хоть немного исправить последствия старинного самонадеянного поступка. Или, скорее, фатальной ошибки из разряда тех, что меняют очертания границ и судьбы целых стран.

— Дагорд, а тебе не нужно получить у Геверта освобождение от клятв? — прочтя контракт и не найдя в нем никакого упоминания об особой оплате, деликатно поинтересовался герцог.

— Герт не принимал у меня присяги, — в голосе Змея невольно проскользнули нотки превосходства, — сказал, что с друзей клятв не берёт.

— Из мальчика вырос хороший человек, — мягко подтвердила матушка Тмирна, — несмотря на все свалившиеся на него несчастья.

Эста только печально вздохнула, вспомнив, как Геверт не хотел ее отпускать. Ей и самой хотелось бы еще хоть пару дней пожить в родном замке, облазить наизусть знакомые стены и башни, постоять на западной галерее, провожая гаснущий закат. Но пока придется об этом и не мечтать, поход с матушкой в спальню, якобы ради переодевания, на самом деле был ничем иным, как обменом мнениями и догадками. Хотя сестры и не любили пустых предположений, от основанных на доказанных фактах догадок никогда не отрекались.

— Ты все верно сделала, — тихо сказал Алн, светло улыбнувшись тихоне и Эста неожиданно сообразила, что плотная вуаль вовсе не преграда для чуткого полуэльва, и ее неслышный вздох он прекрасно расслышал.

Поэтому отвечать не стала, просто улыбнулась в ответ, не силясь разгадать, что именно он имел в виду.

В парадном зале королевского дворца их ждала целая толпа народа. Первыми взгляд притягивали стоявшие плотной кучкой вокруг патриарха сопровождавшие его жрецы в длинных белоснежных накидках с разноцветной вышивкой по подолу, затем важно озиравший присутствующих глава гильдии целителей в темно-зеленом балахоне. Он тоже был с коллегами, как и старший королевский стряпчий.

Навстречу герцогу со спутниками торопливо ринулся старый дворецкий, сияющий золотой вышивкой фиолетового камзола и посматривавший на ораву нежданных посетителей слегка настороженно и недоверчиво. Не принято было во дворце устраивать какие-либо собрания или торжества, не предупредив его заранее.

— Король у себя, — доверительно сообщил старик герцогу после обычной приветственной процедуры и не успел ничего добавить, как Тмирна спокойно и властно взяла его под руку.

— Проводи меня к нему, у нас важное сообщение.

И озадаченный слуга, не дождавшись ни от кого ни опровержения этого приказа, ни какого-либо объяснения, покорно увел монахиню в боковую дверь.

— Думаю, нам можно посидеть, — оглядев присутствующих, осторожно предложил глава целителей, но патриарх молча покачал головой, и все остались на своих местах.

— Его высочество принц Лоурден, — объявил вернувшийся дворецкий, — с сопровождающими его лицами.

Сопровождающими лицами принца оказался его друг и наставник барон Роенз и трое девушек. Двое из них были обычными фрейлинами, а третья — кокеткой. И разумеется, она была самой живописной из девушек в своем нежно-сиреневом платье с многочисленными оборками, обшитыми атласными ленточками и золотым кружевом. Золотистые кудряшки и локоны, сияющим облачком обрамляющие ее оживленное личико, венчал такой же кружевной бант.

— Ах, сколько народу, — восхищённо пролепетала Рози, яркой бабочкой влетая в зал, — у его величества званый обед или прием? А почему нам ничего не сказали? Я не одета для такого торжественного случая. Ой, смотрите, здесь жрецы, а вон тот, по-моему, патриарх! Ваше высочество, вы не соблаговолите меня с ним познакомить?

— Я пока сам не знаю, что произошло, — проходя к Олтерну, терпеливо объяснял ей принц, — но познакомлю вас, Рози, со всеми. Добрый день Олтерн, что случилось?

— Есть известие, — осторожно сказал герцог, проклиная про себя самонадеянную монахиню, ну кто так решает подобные дела? Нужно было приехать, договориться, и лишь потом звать влиятельных господ в свидетели, — что ваш батюшка решил вручить вам официальную власть.

— Олтерн? — потрясенно уставился на советника принц, — ты шутишь? Я сегодня утром заходил к нему, он даже слова не сказал.

— Герцог Адерский! — объявил дворецкий, и Эфройский напрягся.

Впрочем, не он один. Еще двое из присутствующих с мгновенно вспыхнувшей тревогой уставились на широко распахнутые створки двери, в которые входил Геверт в своем парадном вишневом камзоле. И если Эсте удалось скрыть под вуалью весь букет разом расцветших в душе чувств, в котором к радости и изумлению примешивалась досада и толика настороженности, то Змею пришлось собрать все самообладание. Но внимательный взгляд тихони, брошенный из-под вуали, отметил и виноватую растерянность, мелькнувшую в глазах графа, и его огорченно поджавшиеся губы.

А едва Эста представила, как сейчас Геверт со свойственной ему прямотой спросит друга, что тот здесь делает, да еще и в офицерском мундире королевских гвардейцев, то мгновенно начала действовать. Легко и неслышно скользнула к кокетке щебечущей очередную бессмыслицу и тихо спросила, нет ли у нее капель от мигрени.

— Ах, конечно есть, — беззаботно улыбнулась та, — давайте отойдем в сторонку, там светлее.

На то, что они в этот момент как раз и стояли под люстрой, никто из слышавших этот разговор и не подумал обращать внимание ветреницы, все давно убедились, что очевидные вещи ей недоступны.

— Вот, держите, — темный флакончик без этикетки перешел из руки в руку с легким пожатием, и Эста, вежливо поблагодарив, ушла на место, уронив на прощанье, что обычно она пьет вишневую настойку.

А через несколько секунд кокетка с легкомысленностью избалованного ребенка тащила принца в сторону Геверта, уговаривая познакомить с новым гостем.

— Я Рози! Ой, а вы уже герцог? А такой молодой! А говорят, у вас есть зверь? Ой, я так хочу посмотреть! А его можно гладить? А он никого не съел?

Яркая, как южный цветок, девушка улыбалась Геверту открыто и лукаво, отнюдь не жеманно, как придворные прелестницы, а всем лицом, словно селянка-простушка. Лукаво изгибались полноватые губки, весело щурились, не опасаясь грядущих морщинок глаза редкого, медового цвета, смеялись ямочки на щеках.

Кокетка болтала и смеялась, одновременно, словно невзначай, стараясь загородить собой от герцога Адерского остальных гостей. Впрочем, он и сам пока не старался их рассматривать, Герту нужен был Олтерн, а тот стоял в окружении столь важных особ, что затевать при них серьезный и приватный разговор было совершенно невозможно. А вот на девушку он смотрел с искренним удовольствием, его уставшей и издерганной душе как раз не хватало именно вот такой, легкомысленной беззаботности.