Моё пушистое величество 2 - Алиса Чернышова

отметила леди Шийни сочувствующе, перехватывая мяч, — но, как бы это ни было тяжело, ради безопасности остальных родителей и детей вам стоит поделиться, хотя в общих чертах, этим ужасным опытом. Существ, способных поглотить чужую душу, не так уж и много, и все они находятся в спектре высших хищников. Какое существо вы вызвали тогда, леди Найделл?

По лицу Лоры было понятно, что она отчаянно ищет выход из ситуации, и не находит. Врать напрямую она очевидно не хотела, и понятно, почему: в сложившихся обстоятельствах ложь нужна была одновременно убедительная и лишённая внутренних противоречий. Орди не шептал на подтанцовке, и люди, собравшиеся в зале, неплохо разбирались в предмете.

Лорд Найделл таких проблем не имел.

— Мы понятия не имели, кого вызывали, — признал он то, чего в жизни не допустил бы ни один уважающий себя маг их профиля.

— Необычные слова для демонолога, — отметила Шийни мягко, задумчиво.

— А мы не были в тот момент демонологами, — пожал плечами Найделл, — мы были родителями. Древний манускрипт пообещал нам надежду; вместо неё мы получили катастрофу.

В зале стало очень тихо, я слышал шепотки. Люди были шокированы услышанным и явно не понимали, как к этому относиться. Я задумался о том, какая именно формулировка была в тексте, как её истрактовали Найделлы и что произошло на самом деле.

— Это ужасно, — сказала Шийни негромко. — И я могу только пытаться представить вашу боль. Но, если я правильно понимаю, о каких ритуалах может идти речь, то место имеет ошибка в трактовке. Мы.. можем обсудить предметно, поскольку это слишком личная тематика, позже. Сейчас я спрошу вас, мой лорд: известны ли вам проценты успеха в магических экспериментах в среднем, особенно когда речь идёт о смешении магии противоречащих путей?

Лорд Найделл поморщился.

— Известно. Но этот случай отличается…

— Чем же? Вы использовали методику другой школы. Вы решили рискнуть ради своего ребёнка, что, наверное, сделал бы любой на вашем месте. Но шансы на успех изначально не были высоки…

— Как вы можете говорить об этом! — взвизгнула Лора. — Как у вас поворачивается ваш грязный язык?! Вы не знаете, что значит быть матерью!!

Шийни прикрыла глаза на миг.

— Я не знаю, что значит быть матерью, — ответила она мягко. — Я не могу вообразить, что вы испытываете…

..У Королевы Пауков нити вместо сердца…

— ..Но мы собрались здесь сегодня для того, чтобы обсуждать не эмоции, а факты. Принимая важное решение о любой судьбе, мы не можем опираться на эмоции, сколько угодно сильные. Не в этих обстоятельствах. Как вы сами сказали в самом начале, мы с вами учёные, лорд Найделл. И ошибки экспериментов и трактовок, хоть сколько ужасные, случаются неизбежно. То, что произошло с вами, трагедия; но это не значит, что нам стоит по этому поводу сломать другую жизнь…

— Это существо не живо! — леди Найделл слегка трясло.

— Я говорю не о леди Персик, а о её хозяйке.

— Мы спасаем её! — воскликнул лорд Найделл.

На губах Шийни возникла чуть насмешливая, понимающая улыбка.

— При всём уважении, но… вы точно уверены? Разрыв связи с фамилиаром — процесс довольно травматичный.

— Всегда можно вызвать нового фамилиара!

— Это правда, не спорю. Но связь придётся устанавливать заново, что может сказаться на здоровье и жизненных силах. Опять же, вы точно уверены, что студентка Молл хочет вашей помощи?

— Это не имеет отношения к её желаниям, — пожал плечами лорд Найделл. — Желания меняются каждый день, они не релевантны. Жертвы демонических манипуляций часто не понимают, что с ними происходит, в конце концов. То же самое касается многих прочих жертв. Студентка Молл юна, она просто не понимает нависшей над ней опасности. Наш долг — помочь ей в этом.

Ну, технически парень даже ни разу не соврал. Но тут все мы ступаем на очень тонкий лёд.

— Вот тут я осмелюсь вмешаться в эту интересную и эмоциональную дискуссию, — прощебетал стряпчий. — Видите ли, тут вот в чём дело: Анати Молл может быть юна, но она уже достигла того возраста, когда человек в нашей славной империи имеет право сам выбирать многое, в том числе и направление изучения магии. Я же правильно понимаю, что отношение к фамилиарам является вопросом магической школы? По крайней мере, весь состоявшийся разговор наталкивает меня, как человека не вовлечённого, именно на такие выводы.

— И они ошибочны, — отрезала Лора Найделл.

— О. Но ошибочны ли? Потому что пока что это напоминает небольшой… академический спор, если можно так выразиться. Эдакое, знаете, давнее философское “жив или мёртв”, но в отношении фамилиаров. И не получается ли так, что каждый маг должен сам в конце концов выбирать сторону?

Я склонил голову набок, рассматривая господина Морриса.

До чего, однако, интересный господин; будь дело в моём мире, я бы переманил его во дворец, не задумываясь.

— Вы ничего в этом не понимаете! — бушевала Лора.

— Конечно, я ничего в этом не понимаю! — замахал руками стряпчий. — разве я не говорил, что я в этом совершеннейший профан? Я всего лишь суммирую то, что только что услышал, в том числе от вас. И думаю, многие в зале разделяют мой взгляд на этот вопрос: не всё так просто, а? Колдовать небезопасно, жить небезопасно… Дикие пошли времена! Так что теперь я хотел бы расспросить студентку Молл: а что она, собственно, думает обо всём об этом?

Я покосился на кабанодеву. Та выглядела… Измождённой. Под глазами её залегли круги, вполне вероятно, от бессонницы. Но её кулаки были крепко сжаты, взгляд полнился решимостью, она шагала твёрдо, как положено воину, и я удовлетворённо кивнул про себя: это должно сработать.

— Думаешь, она справится? — спросила соболедева тихо.

— Она тренировалась всю ночь и утро, запоминала верные формулировки, — так же тихо ответил совоюноша, — мы скормили ей все просветляющие разум и защищающие от ментального влияния зелья, которые только смогли… Она справится.

Хм. Полагаю, справится. Но вообще интересно: у всех присутствующих была весёлая ночка, не так ли?..

Анати решительно вышла к комиссии и встала так близко к Персик, как только смогла. На пару мгновений они встретились взглядами, и я подумал, что это очень поэтичный миг: узнавания и полёта над пропастью, поддержки и безмолвного диалога. Потом Анати решительно отвернулась.

— Я готова