Влюбись за неделю - Алёна Кручко

то ли джентльмен, то ли огородник. Хотя почему, собственно, одно должно исключать другое? И Элла наконец-то решилась рассмотреть его повнимательней, а то первый взгляд выхватил только круглое лицо под русыми волосами и пухлые руки с короткими пальцами.

Он был невысок — ненамного выше нее. Не толст, но… «уютно округлый», так, пожалуй, было бы верно. С добродушным лицом и пронзительно-голубыми глазами. И под взглядом этих встревоженных глаз неудержимо захотелось улыбнуться.

— Не просто лучше, а прекрасно! Вы волшебник, — улыбнулась Элла. — Как у вас это получается?

— Я — волшебник, — развел он руками. — А вы, как я понимаю, нет?

Элла не любила глупых шуток, и в любой другой ситуации сочла бы подобное именно глупой шуткой. Но голубоглазый джентльмен казался настолько искренним, что она… поверила? Вот так сразу?

— Я — нет, — вздохнула она. — И совершенно не понимаю, что произошло. Но… простите, как вас называть? Я — Элла.

«Можно Элли» застряло где-то на полпути: так она когда-то сказала Дилану, и сейчас решительно не хотела повторять ничего из такого неудачного, даже толком не начавшегося романа. В том числе собственное имя.

— Честер. Честер Фулли. Очень рад знакомству. Пусть даже такому неловкому. Прошу вас, дайте мне пару минут. Я должен…

— Исправить последствия моего ужасного для ваших аренарий падения? — предположила Элла. — Если позволите, я с радостью помогу. Я, правда, не волшебница, но в растениях кое-что смыслю. Хотя должна признать, что такие аренарии вижу впервые. Новый сорт?

— Что вы! Аренария шепчущая — один из древнейших видов. Единственный, ценность которого не только в красоте, но и в целебных свойствах. Впрочем, если вам не приходилось бывать в магически насыщенных зонах или в теплицах вроде моей… Для произрастания аренарии шепчущей требуется богатая магией среда, поэтому встретить ее можно далеко не везде.

Честер рассказывал, а сам взмахивал руками, и смятые растения распрямлялись, а отломанные веточки втыкались в рыхлую почву, видимо, для укоренения. Элла только ошарашенно смотрела, все меньше понимая, куда она попала, и все больше подозревая, что… попала⁈ Не могла же она не знать, что в родном мире существуют волшебники, магия… магические разновидности аренарии, а может, и еще чего-нибудь? Или под грифом «совершенно секретно» и не то спрячешь? Но Честер говорил так, будто бывать в «магически насыщенных зонах» — не такое уж невероятное явление, да и свою принадлежность к волшебникам признал спокойно, будто в этом нет ничего непонятного и уж тем более секретного.

— Ну вот и все, — удовлетворенно осмотрев результат своих трудов, Честер обернулся. — Пойдемте в гостиную. Выясним, откуда вы взялись, и отправим вас обратно. Вас ведь наверняка ждут, — он выразительно окинул взглядом сумку, — с этим.

— Не ждут, — со вздохом призналась Элла. — Я, можно сказать, сбежала из-за новогоднего стола… вместе со всем столом, — она невесело рассмеялась.

— Ново… — Честер взглянул на часы и уставился на нее в полнейшем изумлении. — Но я же ушел в теплицу в девять! Идемте, идемте скорее! У нас пятнадцать минут на все!

И потащил Эллу за собой — она и сумку подхватить не успела, потому что Честер по-джентльменски успел первым. Даже по сторонам смотреть не получалось, хотя очень хотелось. Попасть в магическую, волшебную, но не сказочную, а настоящую теплицу с неизвестными ей растениями! Да о таком подарке на Новый год она и не мечтала. «Ничего, — пообещала себе Элла, — позже попрошу показать».

Могла ли она думать, что теплица — это еще не все? Далеко не все! Пробежав следом за Честером по коридорам, холлам, галереям — довольно-таки просторно для обычного дома, но Элла отметила это краем сознания и тут же забыла — она замерла на пороге комнаты, рядом с которой теплица казалась разве что самую малость интереснее школьных горшков с неубиваемыми кактусами, алоэ и традесканцией.

Джунгли. Лианы как минимум восьми разных видов, точнее Элла не могла сказать, потому что тропической флорой не слишком увлекалась. Орхидеи — целый цветник орхидей, несколько десятков разновидностей. Огромные черно-золотые бабочки и яркие лазурные… колибри⁈

Наряженная елочка посреди этого невероятного великолепия смотрелась так странно, что Элла, абсолютно не думая, сказала:

— Ей же климат не подходит. Елке. Жарко, влажно и… — она осеклась: «Боже, что я несу⁈ При чем тут елка, разве это важно⁈» Шагнула вперед, медленно осматриваясь. Прошептала: — Какая красота…

— Она потерпит немного. А вот вам — точно жарко. Позвольте я помогу, — Элла, все еще как во сне, кивнула, медленно расстегнула дубленку, Честер помог снять и исчез куда-то. Пока Элла рассматривала роскошный куст лиловых неведомых цветов, успел вернуться. И так вернуться, что вопрос — что это, собственно, за куст? — замер на губах, а глаза стали, наверное, круглыми и огромными, как у мультяшных персонажей.

Вереница блюд плыла перед Честером по воздуху — не зря Элле вспомнились мультики, потому что только там такое и увидишь. Торжественную процессию возглавляла индейка на круглом блюде, следом плыли какие-то пудинги или, может быть, пироги — Элла не различала эти изыски английской кухни, кофейник… и замыкал процессию Честер с донельзя расстроенным лицом. Печально опущенные уголки губ и трагически заломленные брови словно на весь мир кричали: «Все плохо! Нет, все не просто плохо, а ужасно, невыносимо и непоправимо!»

— Что с вами⁈ — не выдержала Элла.

— Миссис Фергюсон уехала на праздники к родным, — объяснил он, расставляя блюда на столе, все так же, не прикасаясь. Силой мысли, что ли? — Это моя экономка. И вместе с ней из моей кухни исчезла жизнь. Там невыразимо печально. Прошу прощения, это вряд ли напоминает настоящий праздничный ужин. Но это все… — он замялся, откровенно смутившись. — Все, что осталось. И все, что я в состоянии разогреть магией, не испортив.

— Но это же прекрасно! Заодно вы разогреете магией котлеты по-киевски, а остальное можно есть холодным, — и Элла радостно принялась распаковывать сумку. Наполеон в пергаментной бумаге, острые помидорки-черри и хрустящие соленые огурчики, сырные шарики с чесноком, рулетики из ветчины, фаршированные яйца, селедка под шубой и гвоздь новогоднего стола — «Оливье»! — Вы не представляете, как я расстроилась от мысли, что некому оценить все то, что я наготовила! Но вдвоем у нас есть шансы, правда?

— О, шансы есть! — обрадовался Честер. — Еще какие! — И спросил,