Поцелуй охотника - Вероника Дуглас

не терпится отведать плодов своих трудов.

— Я хочу их для своей матери.

Она взболтала вино в своем кубке.

— Второе испытание состоится, когда и где я захочу. И хотя было бы хорошо иметь на нашей стороне такое мощное и… хитрое молодое дарование, ты далека от готовности. Некоторые тренируются годами, прежде чем попытаться подняться до третьего уровня.

— У меня нет лет, — ответила я, но, конечно, она это знала.

Она пожала плечами и обвела взглядом комнату.

— Тогда тренируйся усерднее. Тебе нужно будет стать во много раз сильнее, чтобы пройти следующее испытание, не говоря уже о том, чтобы связать Темного Бога Волков — и не сомневайся, это то, что ты здесь делаешь.

35

Саманта

Они не позволили мне поесть в большом зале и даже задержаться. Это было справедливо — я была вся покрыта кусочками край’тана и, вероятно, лишила ужина половину собравшейся знати.

Как только первоначальная суматоха вокруг моего появления улеглась, меня бесцеремонно сопроводили обратно в мою комнату. По крайней мере, они позволили Сариону принести мне полную тарелку еды.

Когда мы подошли к моей двери, я поблагодарила Сариона и взяла тарелку, но остановилась, когда двое солдат заняли места у дальней стены, напротив двери.

— Что вы делаете?

— Генерал приказал нам сопроводить вас в вашу комнату и убедиться, что вы останетесь там на ночь, — сказал самый крупный из двоих низким баритоном.

— У меня есть свобода передвижения, и мне не нужны дополнительные стражники.

— Мы будем начеку — для вашей защиты конечно.

Мы с Сарионом обменялись взглядами. Мой поводок только что натянулся.

— Я ожидаю, что к утру вы уйдете, так что не засыпайте с копьями в руках, ребята.

Я захлопнула дверь.

К черту генерала, к черту Астру и к черту всех остальных.

Я только что победила в их игре. Я собиралась насладиться своим чертовым ужином, а затем восхитительной, шипучей, исходящей паром ванной.

Я вымыла руки, а затем, не потрудившись переодеться, плюхнулась за стол и набросилась на тарелку с едой, как хищный зверь. Меня так и подмывало обратится, просто чтобы съесть это быстрее, но у меня не было сил.

Оленина, хлеб и коренья, политые жирными сливками, заставили мою душу петь, но я застыла с куском кролика на полпути ко рту. Я в ужасе обернулась.

— Ты смотришь, как я ем? — я уставилась на Кейдена. Он сидел на моей кровати, лениво положив руки на колени.

— Кажется, я видел, как волчья стая разрывала оленя на части с большей утонченностью.

— Да пошел ты, — я запихнула кролика в рот и чуть не запустила в него вилкой, но, конечно, она бы просто пролетела мимо и устроила беспорядок на кровати.

Он откинулся назад.

— Честно говоря, я нахожу это захватывающим — напоминание о том, что под женщиной все еще скрывается дикий зверь.

— А окровавленная одежда была недостаточной подсказкой? — прошептала я, мои мысли накалялись от раздражения.

Он пожал плечами.

— Мне нравится, когда твоя волчица выходит наружу.

Я закончила ужинать и посмотрела на него. Он смотрел на меня с зачарованным выражением лица. Стараясь говорить тихо, я сказала:

— Я думала, тебе нужно восстановиться.

— Я так и сделал.

Судьбы, хотела бы я обладать его целительскими способностями. Мне понадобится целая ночь, чтобы прийти в себя после сегодняшнего.

Мои мышцы болели, когда я зашла в ванную и пустила горячую воду в большую серебряную ванну, создавая дополнительный шум, чтобы заглушить мой голос от стражников снаружи.

Когда я взглянула в зеркало, мой желудок скрутило. Я выглядела как сумасшедшая — психопатка-убийца, только что вернувшаяся с битвы при Геттисберге. Кровь растекалась по моему лицу и волосах. У меня были розовые царапины на щеках и груди, а моя одежда была почти черной от сажи, земли и крови.

— Судьбы, — сказала я, совершенно ошеломленная. — Я… — мой голос сорвался, когда я дотронулась до большой раны на щеке.

Кейден появился в зеркале позади меня.

— Ты прекрасна. Воительница, Валькирия, пропитанная кровью своих врагов. Раны свидетельствуют об истине: сегодня ты была великолепна. Прекрасная богиня войны.

Его похвала произвела на меня такое действие, в котором я не хотела признаваться, и мои щеки вспыхнули.

— Ты сумасшедший, — сказала я и плеснула в лицо водой из умывальника. — Я ничто.

— Ты не ничто, — прорычал Кейден, и сила его магии сотрясла меня, как землетрясение.

Я чувствовала, как его гнев заполняет пространство, поглощая комнату, как адское пламя.

— Ты самое потрясающее создание, на которое я когда-либо смотрел. В тебе больше силы и сострадания, чем в любой женщине, которую я когда-либо знал. Я выслежу любого человека, который заставил тебя усомниться в этом.

Неприкрытая напряженность и честность в его словах всколыхнули во мне что-то, чего я не могла понять. Мой пульс забился быстрее.

— Я видел, как ты бросалась, шагнув с небес без крыльев, чтобы спасти людей, которых ты никогда не встречала, — продолжил он. — Даже ангелы так не поступают.

Чем больше он говорил, тем сильнее болела моя грудь. Я не могла этого вынести — похвала, которая наверняка была ложью.

Я отвернулась и вылила в ванну полбутылки цитрусового мыла.

— Посмотри на меня, — приказал он, и я повернулась к нему лицом.

Он придвинулся ко мне, и мое дыхание участилось. Его глаза были непреклонными, бескомпромиссными.

— Я вижу тебя. Я вижу старые раны. Я вижу несправедливость по отношению к тебе, и я вижу следы, которые они оставили. Сомнения. Неспособность увидеть себя. Но эти шрамы не должны определять тебя, маленький волчонок. Выбери те, которые делают тебя сильнее, и отбрось остальные.

У меня перехватило дыхание. Он словно содрал с меня кожу и увидел самые темные уголки моей души.

Шрам, который он мне оставил, горел огнем, близким к наслаждению. Несмотря на то, что я была оборотнем и могла исцеляться, этот шрам никогда не исчезал. Это всегда было со мной — напоминание о том, что он всегда был по близости.

Неужели я каким-то образом выбрала этот шрам? Был ли он одним из тех, что делали меня сильнее?

ДА.

Он подошел ближе, и я протянула руку, чтобы коснуться его груди.

Моя рука прошла сквозь него. Он был не более чем тенью и магией. Сном. Иллюзией. Разочарование на его лице сказало мне, что он тоже это понял, и это разбило мне сердце.

Я повернулась спиной, сорвала с предплечий запекшиеся от крови доспехи и швырнула их на землю.

— Я устала от иллюзий. У меня такое чувство, что я даже больше не знаю,