Вечер - Эль Джаспер

с меня на что-то надо мной и сосредотачивается, пытаясь восстановить воспоминания. Он улыбается. — Его звали Вимпи. Он дал мне работу по созданию «хаш щенз». — Он кивает головой в сторону бетонного дома. — Он построил это. Здесь он вырастил семью. У него родилось еще трое детей. Он помогал строить вон ту церковь. — Эли выскальзывает из джипа и подходит ко мне. — Я видел, как его маленькая белокурая внучка Синди приезжала сюда каждое лето и качалась на этих качелях. — Он указывает на то место, где они стояли. — У нее была маленькая подружка, жившая чуть дальше по дороге, и они играли вместе почти каждый день. Синди и Джули. Они были неразлучны.

Я смотрю на Эли, гадая, к чему он все это клонит. Для меня это звучит здорово, будто я слышу о ком-то из своей семьи.

Из семьи, которая могла бы быть у меня.

Эли понимает, что я озадачена, и улыбается.

— Я никогда не забуду лето 1976 года. Синди было десять лет. Она почти все лето бегала в футболке с надписью «Челюсти». — Он качает головой и смеется. — Позже я расскажу тебе забавную историю о ней. О том, кто она такая и кем стала. Может быть, даже познакомлю тебя с ней. Но позже. — Он снова бросает взгляд в сторону дома. — Участок тянется прямо к реке Вернон. Жена Уимпи, Фрэнсис, обычно ходила на пристань и целыми корзинами ловила голубых крабов. — Его губы тронула еще одна обаятельная улыбка. — Он построил причал над болотом еще в пятидесятых годах. Я тут кое-что отремонтировал, и… — Он берет меня за руку. — Что ж, пойдем, посмотришь сама.

Я, для разнообразия, теряю дар речи, когда Эли ведет меня через двор обратно к лесу, где узкая протоптанная тропинка ведет к болоту. Соленый воздух ощущается превосходным и острым, а легкий ветерок колышет траву. Мы пересекаем болото по недавно отремонтированному причалу, и в конце его стоит небольшой крытый домик с красной жестяной крышей. Эли останавливается, заходит внутрь и достает одеяла из пластикового ящика для хранения в углу. Сетчатая дверь скрипит и захлопывается за ним, когда он тянет меня по доске к небольшому плавучему причалу.

Не говоря ни слова, он расстилает два одеяла на скамье, а третье сворачивает в рулон и кладет с одного конца. Он протягивает руку.

— Садись.

Я улыбаюсь и делаю, как он просит.

Он молча опускается на колени и снимает с меня ботинки и носки. Он закатывает мои джинсы. Затем садится, снимает ботинки и носки и делает то же самое. Опускает ноги в воду, и я делаю то же самое. Он садится рядом со мной, наши плечи соприкасаются. Он поднимает взгляд.

— Великолепная россыпь звезд, тебе не кажется?

Я поворачиваю голову и смотрю на него.

— Что ты делаешь, Элигий Дюпре?

Улыбка Эли ослепительна.

— Мне нравится, когда ты называешь меня полным именем.

Я качаю головой и жду.

Он смотрит на меня.

— Втайне я всегда мечтал о том же, что и у Вимпи. Семья. Любящая, преданная жена. — Он тихо смеется. — Они называли друг друга мартышками. Это были ласкательные прозвища друг для друга. — Он качает головой. — Это самая смешная вещь, которую я когда-либо слышал. Райли, из-за Вимпи здесь творилось волшебство. — Он улыбается и пожимает плечами. — У него была прекрасная жизнь. Я хочу этого. И я хочу, чтобы ты разделила это со мной.

Мое сердце подпрыгивает. Оно почти останавливается.

Двумя руками Эли обхватывает мое лицо. Его взгляд скользит по моему рту, носу, затем по глазам.

— Я хочу жениться на тебе, Райли По. И если ты сейчас не скажешь «да», я буду спрашивать до тех пор, пока ты не согласишься.

Даже в сгущающихся сумерках я вижу, как сверкают лазурно-голубые глаза Эли. Легкая щетина, которая постоянно на его подбородке, прядь темных волос, падающая на лоб, и этот безумный серебряный обруч, который он все еще носит на лбу, — все это Эли.

И он хочет жениться на мне.

Внезапно мое прошлое превращается в смутное воспоминание о ком-то, кто мог быть кем угодно, только не мной. Боль от смерти моей матери, хотя и остается, притупляется. Я чувствую, что могу добиться всего, если рядом со мной этот уникальный человек.

— Да, — тихо говорю я, смотрю ему в глаза. Они смягчаются. Он улыбается.

Его поцелуй потрясает меня.

Сначала нежный, его губы касаются моих, задерживаются на мне, и хотя я знаю, что ему не нужен воздух, чтобы дышать, ты никогда об этом не узнаешь. Он вздыхает напротив моих губ. От его сладкого вкуса у меня кружится голова. Он заключает меня в крепкие объятия.

— Спасибо, — шепчет он мне на ухо. — Я люблю тебя, Райли. Больше, чем ты думаешь.

Я сжимаю его в ответ.

— Я люблю тебя, Элигий Дюпре, — говорю я, затем отстраняюсь и смотрю на него. — Думаю, я поняла это с того самого момента, когда впервые увидела тебя.

Он ухмыляется.

— Знаю.

— Но у нас впереди много работы, — говорю я. — Джейк хочет нанять нас. Вместе. Как Тернер и Хуч. Полиция Майами. Страшила и миссис Кинг.

Эли качает головой.

— Да. Я знаю. — Он снова целует меня. — Хорошо, у нас впереди еще много лет, чтобы быть вместе.

Мы сидим в воде, доходящей нам до лодыжек. Мы разговариваем. Мы планируем.

На этот вечер мы — обычная влюбленная пара.

Думаю, мне придется к этому привыкнуть, и я молю Бога, чтобы однажды я смогла это контролировать. Я не могу просто так бегать и позволять людям прикасаться ко мне, невольно втягивая меня в свои тела, только для того, чтобы я пережила какое-то событие, меняющее разум, тело и жизнь, которое я могу как-то изменить или помочь. Я серьезно.

А могу ли я?

Все, что я знаю, это то, что Сет и Эли — мой мир. Причер и Эстель — мой мир. Дюпре — моя семья, и у меня до хрена самых странных друзей, какие только могут быть у человека.

Но я не человек, не так ли? Черт возьми, нет. Я — мерзость. Человек, но не такой. Вампирские качества, но, к счастью, не кровосос. Меня можно убить, но я не умру естественным путем в течение сотен лет. И, к счастью для меня, процесс старения протекает медленно. Я буду выглядеть на двадцать пять чертовски долго. Это плюс. Мне не нужен ботокс.

В некотором смысле, я благодарна Сету за то, что он разделяет мою судьбу. Возможно, не в такой степени, поскольку у