Вечер - Эль Джаспер

меня с толку. Еще один новообращенный подходит близко… почти слишком близко. Рефлексы быстры, и я отбиваю его, приземляясь на корточки. Я не жду.

Я убиваю их всех.

Их крики, когда тела ломаются, преследуют меня по коридору, когда я начинаю хлопать дверями в поисках Валериана.

«Я знаю, что ты здесь, Аркос! С таким же успехом ты мог бы выйти!» мысленно кричу я Валериану. Меня охватывает паника… отчаянное желание найти его, наказать, отправить его задницу прямиком в ад. Но каждая комната, которую я осматриваю, представляет собой пустую оболочку с облупившимися стенами и сломанной металлической мебелью. Это напоминает мне противотуберкулезные санатории, которые были на рубеже двадцатого века, вплоть до сороковых и пятидесятых годов. Пока я пробираюсь по коридорам, меня охватывает тревожное чувство. Я одинока, расстроена, обезумела. В этом месте погибли невинные люди; я чувствую это. Чувствую запах.

Пробую на вкус.

Двигаясь, я едва замечаю скорость, с которой лечу по коридорам. Я слышу жутковатое эхо своих шагов в пустоте, но мне трудно осознать, что это я издаю звуки. Я так чертовски быстра, что стены и двери проносятся мимо меня как в тумане. У меня много способностей, и, по-видимому, они настолько близки к вампирским, насколько это возможно у человека.

В следующую секунду не меньше дюжины новообращенных выбегают из лестничного колодца. Они окружают меня, и я понимаю, что побеждена. Я никак не могу сосредоточиться достаточно долго и упорно, чтобы манипулировать их умами; точно так же, как я не могу бороться со всеми ними. Они надвигаются на меня.

Я позволяю им.

Один хватает меня за руку и тянет за собой. Мы покидаем третий этаж, спускаемся по лестнице на второй этаж. В конце коридора открытая дверь. Меня вталкивают внутрь, и, хотя я спотыкаюсь, мне удается удержаться на ногах.

Дверь захлопывается. В комнате темно. Ни один огонек не горит.

Я сразу же ощущаю его присутствие.

— Мне кое-что нужно от тебя, Райли, — доносится из тени голос Валериана. — У тебя есть то, чего нет даже у меня. На самом деле, я уверен, что ни одна живая душа — или неживая — не обладает этим. В этом ты… уникальна. Очень желанна.

Я вглядываюсь в темноту, пока неподвижная, как камень, фигура в углу не начинает двигаться. Я сжимаю рукой клинок, спрятанный в ножнах чуть ниже пояса брюк-карго, сзади.

— Все это серебро тебе со мной не поможет, — говорит Валериан.

— Что тебе от меня нужно? — спрашиваю я, все еще держа пальцы на лезвии.

Валериан слегка смеется.

— Ах, это так освежает — видеть человека со способностями, который все еще так… наивен.

Его голос теперь ближе ко мне, хотя тень не сдвинулась с места. Он будто у меня в голове, говорит прямо в барабанные перепонки. Я медленно продвигаюсь к дальней стене, касаясь кончиками пальцев ножен. Уверенность переполняет меня.

— Почему бы тебе не выйти из тени и не посмотреть, какая я наивная? — говорю я. Он меня не пугает.

Я хочу надрать ему задницу.

Или прикончить его.

И снова его низкий смех отзывается во мне.

— О, я обязательно выйду из тени, — говорит Валериан. — Я слишком долго ждал этого.

Тени смещаются, и, когда я моргаю и опускаю ресницы, он стоит передо мной.

Он поразительно похож на Викториана.

Темные волнистые волосы падают на воротник черной шелковой рубашки, застегнутой на все пуговицы, свободно заправленной в такие же темные брюки. Глаза цвета эспрессо смотрят на меня оценивающе. Полные губы и безупречная кожа делают его похожим на Бога. Он ухмыляется.

Я вынимаю клинок из ножен.

— Тсс, тсс, — говорит он и тычет в меня пальцем. — Веди себя хорошо. Я здесь не для того, чтобы убить тебя, и мы оба знаем, как легко я мог бы это сделать, если бы захотел.

Я не спускаю с него глаз. Ожидаю.

— Мой брат всегда был одержим тобой, — продолжает он. — Я всегда ненавидел его за это. Ты ведь понимаешь, да? Наш род должен оставаться с… нашим родом. Объединяться со смертным просто невозможно.

— Почему? — спрашиваю я. Я настороже, каждое нервное окончание напряжено.

Он улыбается долгой, неторопливой улыбкой и протягивает руки.

— Видишь ли, — начинает он, — наш вид существует вечно. Мы сильные. Выносливые. Мы понимаем, в чем наша беда. Но что с вами? Даже при наличии способностей рисковать нецелесообразно. Ты… слабая. Уязвимая. — Его улыбка задумчива. — Я научился быть слишком уязвимым.

Это задело мой интерес, но я ничего не сказала.

Он заметил.

Валериан делает несколько шагов. Медленно. Похожий на хищника.

— Ты, однако, исключение, — говорит он и проводит пальцем по плоской поверхности выброшенного металлического шкафа. — Ты всегда был такой.

У меня внутри все переворачивается.

Он останавливается позади меня и вдыхает запах моих волос, затем поворачивается ко мне.

— Знаешь, Райли, — говорит он, проводя костяшками пальцев по моей щеке. — Ты очень похожа на свою мать. Ну, — говорит он, улыбаясь. — Такой, какой она была раньше. Раньше.

Внутренне замерев, я встречаюсь с ним взглядом.

— Что ты знаешь о моей матери?

Валериан пожимает плечами, но не отводит взгляда. Его слова звучат медленно и расчетливо.

— Я знаю, она яростно защищала тебя, даже когда ты бунтовала. — Он отходит от меня, затем поворачивается. — Я также знаю, что она оказала впечатляющее сопротивление, когда твой парень убивал ее. — Он качает головой. — Глупый мальчишка. — Затем его взгляд становится белым, а зрачки наливаются красным. — Не мог следовать простым инструкциям.

Внутри моего тела моя странно смешанная кровь превращается в лед.

Губы Валериана медленно расплываются в улыбке.

— О, я вижу, теперь ты понимаешь. Чего ты, возможно, не знаешь, так это того, что я сделал это ради тебя, Райли. — Он вздыхает. — Все, чего я когда-либо хотел, это ты.

Я рычу и бросаюсь на него.

Я ловлю только воздух.

За моей спиной раздается тихий смех Валериана.

— Ах, Райли. Не напрягайся. Береги силы, — говорит он и внезапно оказывается так близко к моей спине, что наши тела соприкасаются. Его шепот касается моего уха. — Тебе они понадобятся.

Во мне закипает ярость.

— Ты убил мою мать, — бормочу я себе под нос.

— Технически, да, — признает Валериан. — Хотя на самом деле всю работу проделал твой молодой человек. — Он снова качает головой. — Это было ужасно. Его кончина была чем угодно, но только не потерей. У него не было ни малейшего здравого смысла.

Я снова делаю выпад, и на этот раз мне не хватает воздуха. Я натыкаюсь на стену.

Затем он оказывается у меня за спиной, прижимаясь ко мне