Хозяин горы - Елена Синякова

отец, устремляясь за Бурном, который со смехом пытался убежать и не дать зарядить себе по пятой точке снова. Потому что, смех-смехом, а это было больно, ибо рука у бати была тяжелая и натренированная множествами битв.

- Пап, ну правда! Давай не будем позориться перед девушками!

- Сюда иди я сказал, заморыш пингвина залётного!

И если сначала девушки на самом деле были испуганы происходящим, то теперь с трудом сдерживали улыбки, потому что картина перед ними была более, чем забавная, когда огромный мощный Буран убегал по бескрайнему ледяному пространству от такого же огромного отца, петляя и увиливая от тяжелой руки, которая успела смачно шлепнуть его ещё пару раз.

Волки тоже посмеивались над происходящим, но благоразумно не лезли в семейные медвежьи разборки, а технично и умело транспортировали Булата из самолета на носилки, укрывая его так, что у мужчины был виден только кончик носа.

- Когда закончите свою бодрую утреннюю зарядку – приходите в ледник, мы будем ждать вас там, - хохотнул Карат, и поморщился, когда отец неожиданно подлетел к нему и тоже зарядил по заду, - А мне-то за что?

- Для профилактики! – пробасил отец, но наконец остановился, и погрозил пальцем Бурану, - Скажи спасибо, что со мной топора не было!

- Спасибо, пап!

- Вот так! А теперь все в дом! Пока будем завтракать – расскажешь мне всё от и до!

Глава 15

Майя и подумать не могла, что самый холодный и далёкий край земли, от которого бросает в дрожь от промозглого колючего холода, окажется таким теплым, родным и уютным.

Это было просто удивительно.

Волшебно.

Она словно провалилась в свою детскую мечту об огромной дружной семье, где каждого искренне любят и каждым дорожат.

Любят со всеми изъянами и проблемами, а еще собираются вместе, чтобы эти проблемы решить.

В громкого огромного отца просто невозможно было не влюбиться с первого взгляда, когда он неожиданно приподнял изумленных девушек на обе руки, словно детей, и как ни в чем не бывало двинулся спокойно вперед.

От него пахло ледяной свежестью, а от кожи шел такой жар, что Майя и Амина тут ж пригрелись и расслабились.

Было очевидно, что бате было не тяжело.

Он нёс двух своих новых принцесс в дом, чтобы накормить и познакомить со всей семьей.

Семьей, которая была его отдушиной и гордостью, ибо никогда такого не было за сотни столетий существования берсерков, чтобы медведи всех четырех видов жили мирно под одной крышей и искренне дорожили друг другом.

Армия протии такой семьи – это полная чушь и фигня!

Попробуйте тронуть кого-то из его детей – и вам накостыляет сразу несколько сотен берсерков от дружелюбных относительно бурых до сумасшедших кадьяков!

А уж если кто-то посмотрит косо на их девочек – то там и небеса заплачут кровавыми слезами и земля умоется кровью!

Больше не было ни страха, ни переживаний.

Девушки с интересом наблюдали за тем, куда их несет отец и посмеивались над мужьями, которые ворчали за спиной, и замолкали от громогласного резкого словца бати. Но замолкали не надолго.

- Порычите мне тут ещё, сопли самочки тюленя! Не родился еще такой муж, который сможет отобрать дочь у бати!

- Пап, ну правда!

- ЦЫЦ я сказал!!

Под большущим сугробом был искусно спрятан дом.

Вернее не дом.

ДОМИЩЕ!

Если бы он не был деревянным, то можно было бы сказать, что это какой-то корпус лаборатории например, который не было видно ни с воздуха, ни с боков из-за того, что яркое солнце отражало свет от снега и льда.

И все таки это был дом.

Настоящий и на удивление уютный, хотя и очень простой.

Здесь с порога пахло чем-то вкусным мясным вперемешку с печёным и ванильным. Тушеным мясом и сладкими булочками.

А еще здесь было так много этих огромных мужчин, что с первой же минуты голова пошла кругом!

Запоминать имена с порога просто не получилось, хотя батя радостно всех знакомил и басил своим неземным басом про каждого какие-то прибаутки, от которых невозможно было не засмеяться.

- Это Свирепый! В него влюблены все местные касатки и тюленихи. Мечтают изнасиловать и забрать себе навечно, но не могут поймать, потому что сын стесняется.

Милейший огромный воин, только сокрушенно покачал головой, тяжело выдохнув:

- Пап, ты как всегда.

- А что я не так сказал?

И так почти про каждого берсерка, который выходил поприветствовать новых членов семьи и крепко радостно обнять Бурана.

Но особенно приятно было то, что девушки здесь тоже были!

Первой в просторный коридор, где висели теплые костюмы и сейчас снимали верхнюю одежду Майя и Амина, вылетела красивая рыжеволосая девушка и деревянной лопаткой в руках и милым фартучком, который не скрывал её округлого животика.

Она радостно улыбнулась и обняла каждую из девушек так, словно они уже были сестрами, которых она давно не видела.

- Добро пожаловать, девочки!

От её широкой очаровательной улыбки душа тут же таяла и наливалась каким-то особенным доверительным теплом.

- Проходите скорее за стол, пока Янтарь все не слопал!

- Я все слышу, любимая! – раздался смех из кухни, куда видимо и поспешила рыжеволосая красавица с возмущенным воплем:

- Ну-ка поставь тарелку на место! Это уже пятый десяток!

- Но я не наелся

- Быстро поставь тарелку на базу! – тут же рявкнул отец так, что стены дома завибрировали и уши слегка заложила на несколько секунд, - У тебя еще дрова не рублены со вчерашнего дня на печку!

- Так у нас же газ уже, бать…

- Марш на улицу рубить дрова, глиста желтопузик прожорливого!

Видимо из кухни не слишком довольно выплыл тот самый Янтарь, с лучезарной улыбкой подмигнув девушкам глазом, в которых словно расплескалось солнце.

А еще в его руках были малыши.

Двойняшки. С румяными пухлыми щечками, которые так хотелось потискать.

С рыжими кудряшками и такими же солнечными глазами, как у папы.

- Тогда Ворчун и Хохотун на твоем попечении, бать!

- Конечно на моём! – отец умеючи и с огромной любовью забрал очаровательных пухлешей себе, отчего те радостно залюлюкали, касаясь пухлыми ручонками бороды отца. А он целовал их маленькие ручки и смеялся, когда малыши начинал смеяться, оттого что колючая борода щекотила их пальчики.

До чего же это было очаровательно и мило.

Картина, которую хотелось запомнить навечно.

Уже где-то у порога было слышно