Дарья Гущина - Вечность как предчувствие

Пока я размышляла и успокаивалась, над рощицей успели сгуститься тяжелые тучи, и на меня хлынул прозрачный поток дождевой воды, окончательно охладив мой пыл. И темная злость послушно свернулась клубком в самом дальнем уголке моей души, притаившись и накапливая силы. Ну, держись, мальчик. Сейчас за тобой гнаться нет смысла, ты наверняка и следы по–воровски заметать умеешь, хотя от искателя Старшего поколения они тебя не скроют… Но нет смысла в преследовании. Наши пути уже тесно переплетены, и либо я тебя случайно найду, либо ты сам ко мне придешь. А я подожду. Я тоже умею терпеть и ждать своего.

Сунув руки в карманы, я рассеянно улыбнулась самой себе, нацепила на лицо привычную маску усталой задумчивости и поплелась по первой подвернувшейся тропе. Насколько я помню, в речной долине есть два–три крупных порта, откуда корабли уходят в моря… Доберусь до материка Великой, уеду на Песчаный кряж и побуду немного в братстве, тем более, не с пустыми руками туда иду. А ты сам меня найдешь. Как и почитатель моего скромного таланта, устроивший все это безобразие. Ему наверняка понадобятся остальные башенки, как и я сама, для разгадки их тайны. А я пока отдохну и, наконец, побуду дома.

Часть 3. Предчувствие Вечности

У всего есть конец, только он — для чего–то начало, и там, где обрывается земля, начинается небо, а бег превращается в полет.

Стоял чудесный день начала Дождливой луны. Непрерывные дожди еще не успели утопить мир в ледяной воде, а сырые ветра — унести на своих крылах ускользающее тепло Пыльной луны, сорвав с деревьев последние листья. Я вышла на крыльцо гильдии искателей и с удовольствием улыбнулась ясному небу. И не менее хорошей погоды меня грела мысль о том, что сегодня не надо учиться. Выходных дней, в отличие от учеников других гильдий, у искателей не было, занятия шли непрерывно, а сидеть в пыльном хранилище или в душной комнате в такой день все считали тяжелейшим преступлением. Даже наставники. Они–то и предупредили накануне, что занятий проводить не будут, потому как займутся более важным делом — посещением всеобщей ярмарки, чего и нам пожелали. Ученики, понятно, не возражали.

Всеобщая ярмарка проводилась каждый раз в одно и то же время — в начале сезона Дождливой луны и каждый раз — на новом месте. И сейчас нам повезло — она приехала на материк Первой, расположившись недалеко от гильдии. Разумеется, наставники дружно прогуливали собственные занятия, не выбираясь с ярмарки, а ученики — следовали их примеру, между делом безбоязненно хулиганя и кутя в родных стенах. Не вылезать же с ярмарки нам не позволяли средства. Если наставники, в деньгах не стесненные, могли каждый день скупать хоть все лоты разом, то большинство учеников — увы и ах. Как ни жди ярмарку, как ни копи на нее — скромного пособия едва хватало на то, чтобы сводить концы с концами, а ведь старшим ученикам приходилось помнить о будущем, о предстоящем посвящении в Младшие и о походах, сборы на которые нам никто оплачивать не будет. Да, оплатят дорогу, пропитание, проживание, но не одежду и сопутствующее.

Я исключением из правил не была. Богатых родителей и обеспеченных родственников у меня не водилось, за душой — ни лишнего медяка, и на ярмарку я решила выбраться лишь один раз — сегодня: поглазеть на диковинки, отдохнуть от бесконечного шума и галдежа пьяных учеников и составить компанию Джалю. Тот же, подобно наставникам, на ярмарке дневал и ночевал, азартно просаживая деньги родителей и собственное повышенное пособие. Лучший ученик, он и получал почти в два раза больше остальных, а по поводу будущих сборов не грел голову. Завидовали ему, естественно, все, кроме меня. Я его слишком уважала и ценила, чтобы портить наши отношения подобными глупостями.

Ярмарка вольно раскинулась в Туманной долине. Долина считалась одним из чудес мира и уникальным по свойствам местом. С одной стороны ее обрамляли холмы, среди которых располагался городок искателей, а с противоположной — непролазный лес. В свое время люди неоднократно пытались ее заселить, но искатели каждый раз объявляли долину своей территорией, и горе–поселенцы уходили несолоно хлебавши. Искатели же ценили природное образование за бесчисленные богатства, скрытые в его недрах. Кажется, давно перерыли долину вдоль и попрек, вширь и вглубь, но приходило новое поколение будущих искателей и во время практических полевых работ раскапывало очередное древнее сокровище. И сию странность никто внятно объяснить не мог. Туманной же ее назвали за густой туман, не рассеивающийся практически никогда.

Спускаясь с холма, я невольно любовалась открывшимся видом. Вдали приветливо шумел золотисто–красный лес, а рядом, среди тяжелых клочьев тумана, яркими пятнами пестрели палатки. От бесчисленного количества сине–зелено–красно–оражнево-черных тряпок рябило в глазах — у моих ног раскинулся солидный, жужжащий и гудящий, как растревоженный улей, городок. И, признаться, мне не особо хотелось туда идти. Но — раз пообещала Джалю прийти, деваться некуда. И, спустившись с холма, я с головой окунулась в красочное марево тумана, приправленное криками, шумом, непередаваемой смесью всевозможных запахов и суетой толпы толкающихся людей. Я невольно поморщилась. Тьфу, жуткое место.

Друг отыскался у палатки с амулетами, которыми он бредил давно, тяжело и, видимо, надолго. Издалека заприметив взъерошенную ярко–рыжую шевелюру, я усердно заработала локтями, пробираясь через разнонаправленные людские потоки. Кажется, сюда съехались люди со всего мира…

— Джаль, — запыхавшись, я дернула его за рукав. — Я здесь.

— Привет, — весело откликнулся он, не отрывая вдохновенного взора от прилавка. — Как там наши? Гуляют?

Я закатила глаза:

— Не то слово! Три дня прошло, а я из старших учеников ни одного трезвого так и не встретила. О чем только думают, наставники же все поймут и шеи намылят…

— Это точно, — согласился он. — Глянь, как тебе эти?

Я протиснулась к прилавку, наступив кому–то на ногу, и вытянула шею, изучая будущие приобретения своего собеседника. И фыркнула. Джаль, конечно, был лучшим учеником–искателем и потенциально сильным светлым к тому же, но в магических вещах разбирался из рук вон плохо. Я поднырнула под локтем друга и забрала у него пять якобы очень древних и потому жутко сильных (и, конечно же, дорогих) амулетов.

— Этот, — и я покрутила темным шнуром, на котором болтался обломок невзрачно–серого камня, — подделка, причем наглая. Камень, естественно, старый, но вот магии в нем — нет.