Пышка для чудовища (СИ) - Нема Полина

Вот только дракон замечает меня, вылезшую по ту сторону замковой ограды. Я замираю на месте, не сводя взгляда с янтарных глаз.

А бежать сейчас можно только в город.

Дракон медленно отступает от дома, по стенам которого расходятся трещины.

Надвигается на меня, не сводя взгляда.

Белки дрожат в моих руках, да я и сама понимаю, что добегалась.

Позади огромного зверя разгорается яркое свечение. Дракон продолжает двигаться ко мне, а я отступаю.

— Стоять! — раздается позади твердый голос.

Сердце нервно вздрагивает и рвется вперед. Это знакомый голос.

Глава 43

Дракон замирает на месте. Выдыхает струйку дыма. Он начинает разворот: сначала в движение приходит длинная шея, а потом – очень медленно – гибкое, будто у змеи, туловище. Его лапы напрягаются, а затем зверь срывается с места и несется по направлению к тому свечению.

Я нервно вздрагиваю. Дракон прыгает. Свечение перемещается вбок, а в нем я замечаю фигуру человека. Высокого крепкого мужчины с сияющими светлыми волосами и огромными белыми крыльями с золотистым свечением. На нем белая туника, поверх которой нагрудный доспех с металлическими пластинами. В руках мужчины огромный двуручный меч, светящийся так же, как и он сам. Он упирается в дракона.

Красивый мужик. Точнее — это же мой Эцик! В этот момент мне захотелось срочно втянуть живот и похудеть на пару килограмм. Неужели вот этот ангел с фигурой атлета действительно булочник?

 Дракон укладывается на мостовую, переворачиваясь на бок. Двуручный меч острием скользит по его животу, а тот, кажется, млеет и порыкивает от прикосновений. Ангел не сводит с него взгляда.

— Ее трогать нельзя,  — говорит Эцик, поглаживая мечом дракона.

Мать моя женщина! Мне кажется, даже для этого мира это как-то слишком!

Дракон что-то порыкивает на своем, не сводя взгляда с ангела.

— И я по тебе скучал, Гатамон, — отвечает ему ангел, а затем смотрит на меня из-под полуопущенных век.

А взгляд такой — тяжелый. Я отряхиваюсь от той грязи и пыли, в которой успела вываляться, проползая сквозь дыру в разрушенной ограде. Оружие Эцика исчезает, и он направляется ко мне. Белки спрыгивают с меня и отходят в сторону. Точнее, Бэлла тащит затаившегося  бельчонка. Я пытаюсь втянуть живот, а потом вспоминаю, что если выпрямить спину, то он точно втянется. И все же – как так получилось, что ангелу понадобился всего один день, чтоб похудеть до такого состояния?

От его взгляда мне становится не по себе. Эцик приближается, а я отступаю. Необъяснимо, но мне почему-то страшно от этих его глаз и вообще всего его вида. А лицо! Так похоже на короля. Будто это его близнец, только волосы светлые.

 — Галя, — шепчут его губы.

Миг, и он рядом. Опускается на колени и обнимает меня за талию. Тепло растекается по моему телу. Я опускаю руку на мягкие волосы. Поглаживаю своего мужчину.

— Галя, ангелы могут ужиться с демонами, — он поднимается и берет меня за плечи. — Мы все равно сможем быть вместе, несмотря ни на что. Я понимаю, ты не виновата в том, что произошло.

Я недоуменно смотрю на него.

— Я рада, что ты проснулся, — наконец говорю. — А про демонов – это ты про что? Я, если что, против того, чтобы демон с нами жил. Только адские белки.

Киваю на своих зверей.

— Ты против демона? Но ты же… — он умолкает.

— Что я? — спрашиваю у него, слегка улыбаясь. — Боже, Эцик, главное, что ты проснулся. Я думала, что забрала у тебя все силы.

Прижимаюсь к нему. Под моими руками Эцик напрягается.

— Галя, ты вытягивала, но не то, — говорит он.

Я поднимаю голову.

— Объясни, — прищуриваюсь.

— А тебе как – с самого начала или только про силу?

Я смотрю на дракона.

— Давай с самого начала.

— Ладно. Кстати, а ты не знаешь, где мой щит? — уточняет он.

Я пожимаю плечами, а потом густо краснею.

— Ой, — выдаю я.

— Что ой? — Эцик аккуратно берет меня за руку.

Ох, ну и вид у нас. Он такой красивый, а я полная и вообще не подхожу ему.

— Я его продала, — поясняю ему. — Но кузнец его так и не смог переплавить! Если что то мы его можем забрать. Он его даже бесплатно предлагал вернуть, но я такое во второй раз не решилась тащить.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Эцик тяжело выдыхает.

— Плохо дело. Ты же не знала, да? Это демон затуманил тебе разум?

— Чего? — я отодвигаюсь от него.

— Галя, я знаю, что Абдиэль тебя отправил ко мне. И я не держу на тебя зла. Я тебя люблю и хочу, чтоб мы были вместе, несмотря ни на что, — говорит он, а я хмурюсь.

— Вот теперь я точно ничего не понимаю, — выдаю на его признание. — В смысле меня подослал демон?

— Воспоминания — они разрывают мою голову, — признается Эцик, прикасаясь ко лбу. — Абдиэль вот уже сколько времени пытается обрести тело – свое тело – и стать независимым от короля. Его мог бы освободить один из сильнейших демонов — Зверь. Абдиэль раздобыл ритуал, но мне удалось вмешаться, и он сработал, но не так, как надо. Он призвал не демона с цифрой шестьсот шестьдесят шесть, а человека, то есть тебя. А потом ты села на корону. Те знаки, что ты мне показывала. Гхм. В общем, в королевской короне хранится часть сил, впитавшихся в нее из нас. То есть, сев на корону, силы начала впитывать и ты. После твоего первого ухода из мира все мы начали терять силы. У меня исчезли крылья, я мог только лечить, у Гатамона исчез огонь.

— Эцик, меня в этом мире не было от силы десять минут. И это было ночью… — поясняю я, и тут же до меня начинает доходить. — А вернулась я днем. Это же сколько времени прошло?

— Тридцать лет, Галя. С момента твоего последнего прихода прошло тридцать лет, — на лбу Эцика появляется тревожная складка.

— Как такое возможно? — недоуменно спрашиваю я.  — А если бы порталы работали, то я бы сейчас ушла. И что, ты меня столько лет ждал бы?

— Да, но сейчас не об этом. После того твоего прихода Абдиэль нашел другой способ выбраться из тела короля. Ослабить меня, дракона, короля. Этот ритуал дал ему силу.

— И он стер всем память, —  заканчиваю за Эцика. — А что будет, если Абдиэль выберется?

— О, он захватит этот мир. Будет второй ад, — поясняет Эцик.

— Тогда где он?

Эцик смотрит на разрушенные ворота, а потом на изрядно притихшего дракона, виновато глядящего на него.

— Не в замке – это точно.

Вопросов очень много, а времени может и не быть вовсе. Замок был своего рода ограничением, а дракон разбил ворота, не выпускавшие демона. И тут вопрос. Раньше я ходила в замок и из замка туда-сюда. Вообще без проблем.

​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​

А сейчас почему-то не могу.

— Наверное, Кеафинис поставил защиту от Зверя.

— Я что – демон?

— Не совсем. Ты, скорее, отмечена знаками демонов, — поясняет Эцик.

— Не понимаю, — я качаю головой и сажусь на обломок забора.

 — Зверь отмечен числом — шестьсот шестьдесят шесть.

Я хмурюсь. Что-то знакомое. Ну, помимо фильма “Омен” было же что-то еще. Но вот дата моего рождения не содержит трех шестерок. Так что немного мимо. Но зато... Точно! Три шестерки. Это число было в списке участниц отбора. И как раз мое имя там и стояло. Но подождите! Участницей отбора я стала после того, как проснулась в этом мире.

— А что вы вообще такое? Точнее, как вы все связаны с королем? Кто он вообще? А дракон тогда кто?

— Я — ангел, Абдиэль — демон, Гатамон — дракон, а Кеафинис — человек.

— Я не об этом. Как вы все связаны?

Эцик на секунду поворачивается к пустынной темной улице, а затем ко мне. Хмурится.

— Это тоже было давно.

Я внимательно наблюдаю за Эциком. Пока не кривится — не врет. Ну, и не будет он себя выгораживать. Скажет как есть, по существу.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

— Как-то нас двоих призвали в замок короля – отца Кеафиниса. Он просил защищать своего сына. А мы все-таки две конкурирующие фирмы. Какой был смысл — непонятно. Все же правильнее, когда охраняет кто-то один: ангел или демон, но отец Кеафиниса решил, что так будет лучше. Естественно, в первое время мы с Абдиэлем не могли прийти к согласию. Было слишком много проблем и ссор. Даже доходило до драк. До такой степени, что пришлось вызвать дракона. Но и это не особо помогло. Даже Гатамон нас не смог остановить. И тогда все поменяли, — Эцик нервно сглатывает. — Без нашего на то согласия. Мы стали узниками малыша. Его отец считал, что у ребенка нет сознания, что он ничего не поймет, если в его голове будет два голоса с самого младенческого возраста. Один охранял ночью, другой охранял днем, а дракон — это вместилище человеческого тела, пока Кеафинис спит.