Карен Монинг - В огне

Костры.

Свежий воздух пахнет жареной свининой и приготовленными на углях картофелем и перцем. Прежде чем вести скот на летнее пастбище, мы проведем его между двух костров-близнецов. Таких же близнецов как Коллин и я, а также мои дяди Дэйгис и Драстен. Мы вновь зажжем потушенные огни в нашем замке от священного, защитного огня Белтайна. Мы будем пировать, а моя семья и друзья танцевать, и жизнь будет казаться одним прекрасным, длинным сном, и я не собираюсь пробуждаться от этого сна.

Понятия не имею, как долго я прикован к этому утесу. Я оживляю в памяти каждый день, который могу вспомнить, в мельчайших подробностях.

Это удерживает меня от падения.

Не дает сойти с ума.

На удивление, это усмиряет монстра, в которого я превращаюсь.

Меня больше не страшит и не отвращает то, что происходит со мной, ведь то, что уже произошло со мной, гораздо хуже. Все познается в сравнении. Иногда думаешь, что из ситуации нет выхода, но потом происходит что-то, что по-настоящему ставит тебя в тупик, и предыдущая угроза бледнеет.

Сейчас я просто Келтар. Да я мутировал и обладаю нереальной силой, и, возможно, останусь таким навсегда. Я вновь и вновь умираю на этом утесе, но остаюсь вменяемым, напоминая себе о своем наследии и о том, для чего я рожден. И с каждым разом безумие Темного Принца отступает всё больше. Это испытание укрепило меня. На этом долбаном, богом забытом утесе, принц, завладевший мной, потерял свою власть.

Теперь я уже не тот горец, которого поглотила развратная и смертоносная мания убивающих сексом фейри.

Я - друид Келтар, обладающий силой Темных и огромным сексуальным влечением. Похоже, в этом плане я не сильно изменился.

Моя голова свисает вперед, кровь хлещет из растрескавшихся губ. Ведьма снова принимается за дело. Орудуя спицами, она выдергивает мои внутренности и лихорадочно вяжет платье, которое никогда не будет окончено.

Жестокость этого невыносима. Все мое тело горит огнем от боли.

Огни.

Горцы.

Бельтейн.

Я вспоминаю именно эту ночь своего четырнадцатилетия по трем причинам.

В ту ночь меня впервые признали друидом Келтаров. Опьяняюще для молодого парня.

Так же в ту ночь дядя Дэйгис предостерег меня, заставив думать, что мой счастливый сон окончится быстрее, чем я буду к этому готов.

Как у Тары.

Но я не позволю, чтобы то же случилось с Дэни.

Когда отец и другие помещают священную чашу с прочими принадлежностями на плиту, дядя Дэйгис подходит ближе, кладет руку мне на плечо, а затем отводит меня в сторону и пристально смотрит. Золотые глаза, точно такие же, как и у меня, глядят в мои.

- Огонь очищает, - говорит он. - Преображает. Помни это, особенно когда будет казаться, что он лишь опустошает и разрушает.

То же касается и боли.

- Однажды ты пройдешь сквозь огонь, парень.

- Огонь Белтайна? - любопытствую я. Мне не знакома эта традиция, но более сложные ритуалы друидов до определенного возраста хранят в тайне.

- Другой огонь. Адский. Ты будешь думать, что не справишься с такой агонией.

В четырнадцать я задрожал, пораженный серьёзностью и скорбью в его взгляде. От обреченности в его интонации мне стало не по себе. Юноша, считавший себя храбрецом, испытал приступ паники.

- Я не могу предотвратить это. Камни теперь закрыты для нас. Я оградил бы тебя, если б мог.

- Ты предсказываешь мое будущее? - спрашиваю я с опаской. - Я потеряю девственность в этом году? - добавляю быстро. Я бы не задал этот вопрос другому дяде, но Дэйгис отличается от них. Женщины провожают его взглядом. Я хочу однажды стать таким же: поражать женщин (но не убивать их) такой же медленной, сексуальной улыбкой, которая постоянно заставляет таять мою (чертовски горячую, и всего лишь на десять лет старше меня) тетю Хлою.

Я готов. Хочу, чтобы это была Тара.

Он грустно улыбается.

В клане шепчутся, что Дэйгис видел мельком некоторые моменты наших следующих лет. Это произошло, когда он путешествовал сквозь время (еще до того, как Светлая Королева забрала нашу способность при необходимости перемещаться в столетиях), и тогда увидел часы и даже дни нашей жизни. Он никогда не говорил, но мы всегда подозревали об этом. Он обладает предчувствием, что не раз оказывало нам бесценную помощь.

- Я не знаю, как и где это произойдет, и не знаю, как это предотвратить, кроме как посадить тебя под замок, но тогда это будет не жизнь. Это может произойти, а может и нет, но если это случится, то будет испытанием за гранью возможного. Когда настанет этот час, ты должен помнить об одной вещи.

Дрожь вновь охватывает меня.

- Какой?

- Любовь. Без нее тебя можно сломить. Покуда в тебе существует крошечный огонек чистой, защищающей, прекрасной любви, Келтар в тебе будет жить. Ты вернешься.

Вернусь.

Я осознаю жестокую правду.

До тех пор, пока разумом я буду оставаться в великолепном Нагорье, я не смогу вернуться.

- Не избегай этого огня. Не знаю, как долго тебе придется терпеть. Но ты должен держаться, оставаться в сознании. Ты должен быть готов, когда появится шанс, или ты упустишь его, - дядя Дэйгис тихо рассмеялся. - Для каждого человека наступает конец. Но он не настанет для тебя. Если повезет, ты будешь жить вечно.

Я смотрел на него, не желая принимать его слова, отказываясь верить в его дар пророчества. Убеждая себя, что никто не может жить вечно (тогда я не знал, что обращусь в Темного Принца). Я считал, что бессвязные бредни тринадцати мертвых Драгаров, которыми он одержим, сводят его с ума. Поэтому вырвался и умчался прочь, отказываясь разговаривать с ним в течении многих дней.

Теперь я жалею, что не расспросил его. Жалею, что не узнал о том, что именно он видел. И в чём будет заключаться мой шанс, потому что я ни черта не вижу, ничего подобного.

Любовь?

Но чувствую ли я её?

Я возненавидел всех и вся с тех пор, как начал превращаться. Сбежал от тех, кому небезразличен. Возможно, моя ненависть ускорила изменения, подпитывая неправильные вещи, истощая правильные. Но любовь? Как я могу чувствовать её здесь? Не уверен, что это возможно.

Ох, ну, конечно, возможно.

Это то, что я делал все это время. Как и мой отец и весь моей клан до нас. Нагорье - наша великая любовь. Я неосознанно укрылся в ней. Я не из тех, кто может жениться и переехать в другую страну. Я женат на своей родине, на Шотландской земле.

Я добавляю к этим горам и долинам лица тех, кто мне дорог и кого бы я хотел защитить, запечатлевая в ярких деталях образы матери и отца, братьев и сестер - Коллин, Кары, Коры и Тары, моей милой, милой Тары. Она третья причина, по которой я так ясно помню ту ночь, потому что я отдал ей свою девственность под звездным небом на ложе из мха возле озера. И, черт возьми, я люблю ее за это, а любовь не умирает вместе с человеком, которого ты любишь, хотя так бы было бесконечно легче. Я добавляю образы моих друзей и сельских жителей и прекрасной, блестящей, рисковой, дерзкой Дэниэль О'Мэлли, которая скрывает свое разбитое сердце за мальчишеской усмешкой. Я сворачиваю из всех этих образов один клубок света и держусь за него.