Ведьмы пленных не берут - Наталья Викторовна Маслова

наблюдала, положив руку на тёплую рукоять кинжала у пояса. Через несколько минут он опустил свирель.

— Земля сама знает свои пределы, — сказал эльф. — Она не измеряется шагами, а чувствуется. Граница идёт по старой каменной кладке, вросшей в землю. Там, — он указал на едва заметный бугор в траве, — и там. Сарай — наш. Колодец — наш. А вот тот старый дуб на отшибе уже на нейтральной полосе. К нему можно подойти, но за ним уже простирается царство тумана и разных болотных тварей.

— Значит, у нас есть двор, — подвела я итог, мысленно набрасывая план. — Первое — очистить его от хлама. Второе — починить колодец. Потом сараи и конюшни. Там может быть что-то полезное. И четвёртое…

— Четвёртое — понять, откуда брать материалы, которые не валяются тут под ногами, — закончил Ратиэль. — Гвозди, смола, пенька, новые доски. Стекло для окон.

— Леон говорил, что ближайшее поселение — Каменный Ров, откуда он сам. Только после сегодняшнего визита соваться туда за покупками, значит напрашиваться на новые неприятности от Марка.

— Тогда нужно искать другие пути, — сказал Ратиэль. — Или других поставщиков.

Мы вернулись в дом, где Леон уже выливал грязную воду из котла в специальное отверстие для слива кухонных нечистот. Увидев нас, он выпрямился и замер в ожидании указаний.

— Леон, — начала я. — Ты знаешь эти края лучше нас. Есть ли здесь, кроме твоего… бывшего мастера, другие ремесленники? Те, кто мог бы продать стройматериалы, не задавая лишних вопросов и не бегая с доносами к нему или ведьме Клеймии?

Парень задумался, насупив брови.

— Есть старик Хаггар, плотник. Он живёт на самой окраине Рва, почти в лесу. Говорят, он странный, ни с кем не водится, но руки у него золотые. И он… не любит Марка. Говорил, что красители его — дрянь, а сам он — жадина. Может, и согласится. Только дорога к нему… через ту самую просеку, где я заблудился.

— Значит, нам придётся её обезопасить, — сказал Ратиэль. — Хотя бы на время пути. Это будет следующим испытанием для нашей защиты.

План на день был ясен. Пока Леон под нашим присмотром начинал расчищать двор от груд битого камня и сгнивших брёвен, мы с Ратиэлем углубились в изучение артефактов и книг. Попытались найти способ «проложить» путь к плотнику.

Ратиэль снова взялся за фолианты Марвалского Ковена. Он въедливо искал любые упоминания о влиянии на местность, обрядах очищения или создания «коридоров» безопасности. Я же сосредоточилась на кинжале. Если он был ключом к Местам силы, то, возможно, мог не только показывать карту, но и… настраивать её на местности. Возможно, нам даже удастся найти подход с нашими опасными соседями.

Взяв его, я вышла на порог и села на камень, глядя на неподвижную стену тумана. Я не пыталась войти в глубокий контакт, как раньше. Вместо этого я просто держала кинжал в руках, позволяя его холодной энергии сливаться с моей собственной и с намерением. Я мысленно рисовала образ: узкая, чёткая тропа, ведущая от нашего порога к краю леса, где, по словам Леона, была хижина Хаггара. Тропа, свободная от тумана и скрытых угроз. Не требование, а… просьба. Предложение силе места: «Вот путь для наших друзей. Помоги нам его создать и сохранить».

Сначала ничего не происходило. Потом лезвие клинка в моей руке едва заметно дрогнуло. Не вибрацией, а скорее пульсацией, как будто отозвалось на мой мысленный образ. В тот же миг в тумане прямо передо мной, шагах в двадцати, произошло едва заметное движение. Белая пелена не рассеялась, но в ней на мгновение образовался провал, туннель, уходящий вглубь. Он был узким, нестабильным, но проявился.

— Ратиэль! — тихо позвала я.

Он выглянул из двери, следя за моим взглядом.

— Видишь?

Он прищурился, затем медленно кивнул.

— Вижу. Недолговечный проход. Значит, идея верна. Место откликается на разумные просьбы, если они служат его защите и процветанию.

Вдохновлённые первым успехом, мы решили не медлить. Леон, вооружённый самой крепкой из найденных в сарае лопат, остался охранять дом и продолжать уборку. Мы же, взяв с собой кинжал, лютню и пригоршню мелких, гладких камушков, которые Ратиэль намеревался использовать как якоря для своей магии, отправились «протаптывать» дорогу.

Это была странная и напряжённая работа. Я шла впереди, держа кинжал перед собой, как компас, удерживая в сознании образ тропы. Ратиэль следовал за мной, играя на лютне тихую, но запоминающуюся мелодию. Он сплетал не барьер, а нечто вроде «ограждения», звукового частокола по краям воображаемого пути. Каждый десяток шагов он клал один из камушков, вплетая в него ноту-закрепитель.

Туман неохотно отступал, цепляясь за нас холодными, влажными щупальцами. Иногда в его глубине что-то шевелилось. Большие, неуклюжие тени. Но стоило Ратиэлю усилить звук, а мне сосредоточиться на образе безопасного пути, как тени отползали. Мы не прогоняли их силой. Просто чётко обозначали: это — наша дорога. Вы нежеланны здесь.

Глава 26

Путь к опушке леса занял большую часть дня. Когда стволы первых сосен показались из пелены, мы оба выдохнули с облегчением. Проход позади нас не исчез. Он висел в тумане, зыбкий, но устойчивый, подобный свечению светлячка в ночи.

— Он продержится до утра послезавтра, — сказал Ратиэль, оценивающе глядя на свою работу. — Не дольше. Но этого должно хватить, чтобы сходить туда и обратно завтра с Леоном.

Мы вернулись в «Тупичок» уже в сумерках. Леон встретил нас у двери с сияющими глазами. За день он не только расчистил приличный кусок двора, но и, к нашему удивлению, привёл в порядок колодец с ключевой водой. Теперь не возникнет проблем с бытовыми хлопотами, готовкой и поливом растений.

— Видишь? — сказала я своему спутнику, пока умывались. — Мы не просто защитили его, подарили шанс стать тем, кем он мог бы быть.

Вечером мы сидели втроём у камина. Леон, уже не гость, а почти что член нашей странной маленькой общины, рассказывал о Каменном Рве. О нравах его жителей, о сплетнях и интригах. Это была бесценная информация. Мы узнали, что Марк, хоть и влиятелен, но не всесилен. Что многие его боятся, но ещё больше презирают. Что старик Хаггар, плотник, действительно был, пожалуй, единственным, кто мог бы помочь нам, не содрогаясь от страха перед местью красильщика.

— Завтра, — сказал я, глядя на пламя, — мы пойдём к