Однажды в сердце демона - К. М. Моронова

чтобы вместить его, и я вскрикиваю, роняя голову на его плечо.

— Он слишком большой. В этой позе он не поместится, — мой голос дрожит, в основном от желания быть наполненной.

— Не переживай, маленькое божество, ты примешь меня, — почти рыча произносит Калел, поворачивая меня так, что я прижимаюсь спиной к его груди. Он снова урчит, и мои мышцы расслабляются, вибрации прямо возле моего позвоночника будто сильнее погружают меня в магию его страсти.

Поддерживая меня за бедра, он аккуратно усаживает меня на член. Я извиваюсь в его хватке и стону, когда он проталкивает себя глубже.

— Калел, ничего не получится, — возражаю я, когда его длина наполняет меня. Я запрокидываю голову ему на грудь, слезы поблескивают в уголках моих глаз.

Он склоняется ко мне и слизывает слезы, одновременно отпуская мое бедро и начиная потирать клитор освободившейся рукой.

— Больно?

Я киваю.

— Немного, — но вместе с тем чувство просто восхитительное.

Он погружается в меня еще чуть глубже, и киска отзывается на это, сжимаясь и охватывая его так, будто собирается выжать досуха.

Калел стонет и прижимается губами к моим.

— Готова вытерпеть немного боли за все, что ты сделала? — зло говорит он прямо в мои губы. Я киваю.

Это мое искупление. То, что разрушит меня.

Калел — мое наказание. Но я уже так сильно привязалась к нему. Может ли это вообще быть наказанием? О, какими жестокими могут быть боги.

— Я выдержу вес целого мира. Выдержишь ли ты боль в собственном сердце, Калел? — я обхватываю пальцами его подбородок и притягиваю его губы к своим. И когда они сталкиваются, готовлюсь к тому, что меня ждет.

Как я и думала, при моих словах он вцепляется пальцами в мою талию. В ответ он резко погружается в меня на остаток длины. Узел врезается в мой вход, а головка упирается в матку.

С моих губ срывается крик, который Калел как раз вовремя приглушает ладонью. Он не дает мне ни секунды отдыха, прежде чем начинает двигать бедрами, вбивая в меня свой твердый член. Его движения агрессивны и полны эмоций.

Боль и удовольствие смешиваются, порождая во мне хаос чувств. Все мысли исчезают, и все, что я способна осознавать — то, как он врывается в меня так, будто никогда не сможет этого прекратить. Ненависть и отчаяние, которое я раньше чувствовала в его движениях сейчас сменились привязанностью, и смесью желания и вины.

Калел проталкивает два пальца в мой рот, и я прикусываю их, чтобы сдержать крик, когда он выходит до самой головки и снова жестко вколачивает в меня бедра. Его узел раз за разом ударяется в мой вход, заставляя меня вскрикивать от размеров.

Я сильнее прикусываю пальцы Калела, и он стонет. Он впивается клыками в мое плечо и жадно пьет мою кровь, продолжая трахать меня в залитом лунным светом саду.

Его движения становятся медленнее и жестче. Калел вынимает зубы из моей плоти, и золотистая кровь стекает с моего плеча, когда он выдыхает:

— Я не хотел, чтобы это была ты, Алира. Но я лгал. Себе. Тебе. Я жаждал этого. Чтобы ты стала моей навечно.

Калел с силой надавливает на мои бедра. Большой и твердый узел в основании члена медленно входит в меня, растягивая до предела, и замирает глубоко внутри. Все мои внутренности полыхают, а в животе становится тесно.

Я рыдаю от смеси удовольствия и боли. Они так похожи, а давление внутри такое сильное, что я не могу различить этих двух чувств.

— Подожди. Я не готова, — кричу я, глядя вниз, туда, где мы соединяемся. Я вижу, что мой живот уже набух от проникновения его огромного узла. Он стонет и целует меня, покачивая бедрами, пока узел набухает еще больше. Он поглаживает мой клитор до тех пор, пока напряжение не становится слишком сильным, и я не кончаю прямо на его член. Он заглушает мои крики глубокими поцелуями. Затем все его тело напрягается, и он замирает.

Член Калела пульсирует, и струи горячей жидкости разливаются в моей киске, проникая в утробу и заполняя меня до предела. Я всхлипываю от давления в животе. Калел отклоняется назад, так, чтобы я удобно легла на его грудь.

— Шшш, тише, маленькое божество. Я понимаю. Ты так хорошо справилась. Нам понадобится время, чтобы мы могли разомкнуться. Скорее всего ты не забеременеешь, так что не плачь, — он горячо целует мой лоб, но в его голосе слышна боль. Узел набухает еще сильнее, и мне кажется, что он никогда не сможет выйти из меня. Его член продолжает вздрагивать глубоко внутри, заливая самые глубокие мои части, и переполняя меня. Мой живот уже выглядит так, будто я ношу ребенка.

Слезы текут из моих глаз.

Калел не прекращает урчать, и это единственное, что дарит мне успокоение. Калел молчит, нежно обнимая меня и мягко поглаживая то место, где в меня погрузился его узел.

— Ты знаешь, я — эгоист. Тот робкий мальчик, с которым ты познакомилась давным-давно, умер. Теперь я таков, — от его слов мое сердце болезненно сжимается. Почему боги так с нами поступают? Почему мы должны страдать столь глубоко? Калел не заслуживал тех мучений, которые перенес.

— Я ничего не имею против того, какой ты сейчас, Калел, — шепчу я, накрывая его руку своей. Он перестает поглаживать узел и обреченно вздыхает.

— Правда?

Я лишь улыбаюсь и прикрываю глаза, прижимаясь своей щекой к его. Мне бы хотелось, чтобы этот момент длился вечно.

Прошло по меньше мере пять минут, а его член все еще выпускает внутри меня потоки семени. Боль успокоилась, но мой разум утомился, а каждая мышца в теле ноет от усталости.

— Ты прекрасно справилась, маленькое божество, — шепчет он, проводя ладонью по моему животу. Хочет ли он от меня детей? От мыслей о маленьком полубоге-полудемоне мое сердце наполняется теплом.

Я не отвечаю. Мне кажется, мне не хватит на это сил. Моя голова покоится у него на плече, я могу лишь держать глаза открытыми и наблюдать, как поднимается и опускается его грудь.

— Ты не против поспать сегодня здесь? Боюсь, мы провели здесь больше часа. Должно быть, сад полон демонов, желающих повеселиться так же, как мы, — шутливо говорит он, но я слишком вымотана, чтобы смеяться. Мне сложно даже не закрывать глаза.

Он замолкает и поглаживает ладонью мою голову.

— Спят ли боги? Всегда хотел это узнать. Я никогда до конца в это не верил, пока своими глазами не увидел, как ты заснула. Боги и