Тайна хранителя - Елена Золотарева

Злость на свое бессилие возвращается ко мне удушьем. Я отрываю от себя Алекса, но он первым бросается к ней, прикладывается щекой к ее щеке, и она затихает.

— Когда он рядом, Алиса не чувствует боли. Просто спит, — поясняет Валар, смотрящий на происходящее, как на чудо. Но это и есть чудо! Любовь, которую излучает сердце Алекса, исцеляет.

— Я могу начинать? — на лице врача не осталось и следа от волнения. Сразу понимаю, что он из тех, кто закончит начатое, пусть за окнами хоть конец света настанет.

Молча киваем, и как только доктор берет инструмент, напрягаюсь.

— Нам лучше выйти, — скрипит Валар.

— Я боюсь, что он сделает ей больно.

А еще меня до скрежета зубов злит, что чужой мужчина коснется нашей шера-йи. Кажется, я растерял остатки трезвого восприятия реальности.

— Именно поэтому, Акаиш. Своим напряжением мы будем только мешать.

— Я побуду с ней, — совсем по-взрослому сообщает Алекс, отрываясь от щеки Зимы.

Бросаю последний взгляд на сосредоточенного врача, начавшего операцию, на безмятежное лицо шера-йи, на экран, разделяющий их, и, сцепив зубы, выхожу. Сейчас от меня и правда мало толку.

Анвар молча наблюдает за кошмаром за окном, оставляя нас наедине со своими переживаниями. Я благодарен ему за то, что не лезет с советами и не пытается успокоить. Его мудрость и относительно ровное состояние действуют даже в безмолвии.

Старательно отключаю мозги, чтобы каша в моей голове не мешала нормально дышать. Нестабильно состояние психики слишком пагубно действует на меня. Такого со мной никогда не случалось. Но и планету от гибели я спасаю впервые. Наверное, такова цена.

— Я закончил, — доктор появляется через полчаса и протягивает серебристый бокс мне, — все прошло идеально.

Пальцы покалывает. Я не понимаю, что чувствую, но мысль о том, что в моих руках наш будущий ребенок и Хранитель Земли, воодушевляет.

— Мало времени, Акаиш, — Валар тоскливо смотрит на бокс с драгоценностью, — пора становиться папочкой!

Он в шутку бьет меня по плечу и торопится выпроводить, но я сворачиваю в медицинский отсек. Я должен попрощаться с шера-йей.

Прошу Алекса остаться, чтобы Алисе не стало хуже. Опускаюсь к ее лицу и не дышу. Как же я люблю эту женщину! Как же я благодарен Солнцам за нее!

— Мы обязательно встретим следующий рассвет вместе, моя Зима! — касаюсь губами ее лба, медленно втягиваю запах кожи поглубже, чтобы он надолго остался со мной, и ухожу.

От запредельной скорости закладывает в ушах. Я молюсь всем богам, чтобы шаттл не подвел и не вспыхнул от перегрева где-нибудь на подлете к Ману-ру. Когда сияние Альвидары проникает сквозь затемненное стекло иллюминатора, облегченно выдыхаю. Я дома.

Прижимаю покрепче бокс с частичкой моей шера-йи и мысленно целую свою девочку. Как жаль, что она не видит этого чуда. Как жаль, что этот день мы не идем по Тропе Любви, взявшись за руки.

Время позднее. Обряды завершены, и люди отправились праздновать по домам и в дворцовые парки. Я направляю шаттл на вершину горы Ману и аккуратно приземляюсь подальше от священного камня.

Шлюз открывается, впуская в кабину воздух родной планеты, и я набираю полные легкие волшебного эфира, пока не начинаю чувствовать покалывание в груди. Бокс с яйцеклеткой со мной. Я делаю первый шаг по направлению к обломку спутника, и его сияние вспыхивает с новой силой, будто кто-то нажал на кнопку полной мощности.

Оранжево-красные лучи становятся ярче и стремятся ввысь. Чем ближе подхожу, тем гуще этот цвет и больше пузырьки, задорно лопающиеся в воздухе вокруг обломка.

Сколько лет я был один? Сколько ждал этого дня? И вот, когда он настал, я снова в одиночестве.

Будто споря с моими мыслями, бокс, в котором хранится яйцеклетка, загорается черным блеском и следом за ним вспыхивает моя метка. Я не могу сдержать восторга и смеюсь, как мальчишка, понимая, насколько же был не прав. Я не один! Вот она, моя частичка! Вот оно, мое чудо!

Вихрь вибраций и света, в котором меня закрутило, прерывается резко, оставляя кожу распаленной. Альвидара словно подмигивает мне последним лучиком света и исчезает, оставляя меня в вечернем сумраке наблюдать восход ночной звезды.

Блаженно выдыхая, я ложусь на землю и, поставив бокс на грудь, раскидываю руки в стороны. Чувствую, как истощенное тело гудит от пустоты, а родная планета посылает мне силу, точно мать, кормящая дитя своим молоком.

Я лежу неподвижно до самого рассвета. Наблюдая за хороводом звезд, думаю о том, как ничтожны люди. Но все же, если нам доверяют судьбы целых планет, значит и мы чего-то да значим. И кто знает, может, после смерти, мы тоже станем звездами, которые будут благословлять своим светом любящие сердца.

Чувство приятной тяжести медленно течет по бедрам, как только я понимаю, что наполнился родной энергией. Улыбка моей шера-йи появляется перед глазами, и я чувствую ее запах настолько явно, будто она и правда лежит рядом, на траве под небом моей планеты. Член мгновенно отзывается на этот мираж, отвечая напряжением.

Да, я должен сделать это.

Дернув пуговицы на штанах, я обхватываю его ладонью и сжимаю до приятной боли. «А Зима была бы нежной», — проносится в голове, и я ослабляю хватку. Представляя, как моя девочка устраивается между моих разведенных ног, как касается теплыми пальчиками, как начинает двигать рукой вниз, потом наверх, я прикрываю глаза, чтобы ничто не отвлекало от образа моей женщины.

Эта сладкая ласка длится мучительно долго. Несколько раз я подхожу к грани, за которой, наконец, меня ждет разрядка, но она мило хихикает, получая удовольствие от моей неудовлетворенности. И я знаю, как приблизить себя к финалу. Подтянув ее за подмышки выше, силой развожу ее ножки и заставляю есть на свое лицо. Зима снова смеется над моей нетерпеливостью, но как только язык проходится по ее ароматным губкам, глотает свой смех, и он превращается в стон.

Я подтягиваю напряженные яйца к члену, продолжая жестко дрочить, и утопая в запахе своей женщины, языком играю с ее набухшим клитором, облизывая со своих губ ее соки.

Протяжный стон, дрожь в бедрах, сжимающих мою голову, дают понять, что я все делаю правильно, и как только Зима умолкает, я чувствую вкус ее сквирта и улетаю вслед за ней.

Несколько секунд тишины в мозгах сменяются ударом в висок. Я должен собрать сперму!

Ругая себя за то, что увлекся на