Тайна хранителя - Елена Золотарева

мальчика в белых одеждах и чувствую, как иррациональная ненависть к нему заполняет легкие. Он должен был принять силу планеты. Земля подчинилась ему, когда Хранитель вернулся домой. Так почему же этот сын бездны не защищает мою шера-йю?! Почему позволяет ей снова умирать от боли?

— А он? — почти не разжимаю губ и пристально смотрю за Алексом.

— Я не знаю, как ему удалось выжить, Ирим. Я защитил его от взрыва, прикрыл собой, но сила жизни покинула его вместе с энергией планеты. Я видел это собственными глазами, кожей ощущал. Будто портал схлопнулся. Думал, что все уже…что потеряли. Но жизнь вернулась. А сила Земли нет.

— Он мог хотя бы попытаться!

— Он ребенок, Акаиш! Он не может делать это по своему желанию. И ты же сам знаешь, если сила ушла, то…

— …вряд ли вернется.

Минута безмолвия сопровождается грохотом, доносящимся из-за стен корабля. Ощущение, что тонны воды не прекращают выливаться на нас, проверяя обшивку воздушного судна на прочность.

— Что с планетой? — не знаю, зачем спрашиваю. И так все понятно.

— Хаос…На это жутко смотреть даже сверху. Не представляю, каково находиться в эпицентре.

— Произошло смещение оси. Волна пошла на второй круг, — перевожу взгляд на Анвара, и его присутствие возвращает меня в реальность, — Аран пытается сделать что-то, но оборудования нет. Тут уже разборкой на запчасти катера не обойдешься.

Тру ладонью лицо, отмечая, насколько она ледяная. Ненавижу себя за бессилие. Таким немощным я не был никогда.

— Нужен новый Хранитель.

Предложение Анвара звучит настолько нелепо, что мы с Валаром даже не знаем, что ответить. Где его взять? Дедушка Зимы мертв, и наследников после себя кроме Алекса не оставил.

— Валар, ты не подойдешь. Праздник Восхода на твоей планете еще нескоро. А ты, Ирим, мог бы попытаться.

Эти слова звучат бредом. Хочется встряхнуть Анвара, чтобы перестал нести чушь, но он уверенно продолжает.

— Алисе покидать Землю нельзя, иначе всему придет конец. Но ты можешь успеть попасть на Ману-р один. До восхода Альвидары несколько часов.

Так и хочется закричать: «Что за бред ты несешь?!» — но я молчу.

— Без Алисы ничего не получится! — отчаивается Валар, и я всматриваюсь в его глаза, пытаясь найти в них признаки сумасшествия. О чем эти двое вообще говорят?!

— Получится. Врач возьмет ее яйцеклетку, и как только Ирим пройдет ритуал, он оплодотворит ее.

— Ты шутишь, друг мой?

— Я серьезно. Другого выхода нет, Ирим. Нужна яйцеклетка Алисы и твой сперматозоид.

Не выдерживая эмоций, раздирающих меня на части, сажусь в кресло, роняя лицо в ладони. Это идиотизм. Мы все просто свихнулись.

— Ирим! Хватит рефлексий. Времени все меньше! — настаивает Валар, чем выводит меня из себя.

— Ты предлагаешь подрочить на женщину, корчащуюся в муках? Ты слышишь, что несешь?

— Твои варианты?

Своим вопросом Акаиш заводит в тупик. У меня действительно нет вариантов. Но и сделать то, о чем они говорят…выше моих представлений о любви.

— Это наш долг, Ирим!

— Она не хотела детей так скоро! Что мы скажем ей, когда она очнется?

— Если ты откажешься, она рискует не очнуться! Вместе с остальным миром, Акаиш! Еще хочешь поговорить о нормах морали?

Кулаки зудят от нестерпимого желания врезать ему по морде, но останавливаю себя, потому что он прав. Прав, поглоти его бездна!

— Хорошо, — соглашаюсь, сцепив зубы, даже не представляя, как буду воплощать этот «гениальный» план в жизнь.

Несколько минут требуется для того, чтобы шаттл доктора смог состыковаться с нашим катером. Похоже, Валар обо всем договорился задолго до того, как я вообще узнал, что этот вариант решения нашей проблемы возможен.

Смотрю на него и вскипаю, но тут же огонь внутри гасится разумом. Он поступил верно. Нельзя было терять драгоценное время, да и выхода другого не было. И, когда пришло время принимать настолько важное решение в одиночку, он сделал это. Валар достоин уважения за свою смелость.

Когда молодой мужчина ступает на борт, отмечаю его бледность и то, как трясутся его пальцы. За бортом погода, мягко сказать, нелетная, и то, что он согласился нам помочь, рискнул своей жизнью, сунувшись на погибающую планету, дорогого стоит.

Не тратя времени на долгие приветствия, он сухо здоровается с нами, и Анвар отводит его в медицинский отсек. Плетусь следом, отмечая, как врач возвращает хладнокровие и спокойствие, стоит ему увидеть Алису.

Моя Зима…Моя любимая девочка…

Делаю шаг, чтобы взять ее за руку, но чувствую, как холодные ладошки ловят мои пальцы. Необычное ощущение, отзывающееся теплом в груди, среди этого горя и мрака ощущается особенно ярко. Я словно окунаюсь в концентрат божественной любви, и ее так много, что голова начинает идти кругом.

— Ты Ирим?

Маленький Хранитель цепко держится за меня, будто боится, что я убегу, а сам ищет, куда отвести свои огромные глаза, полные стыда, тоски и страха.

— Да. Привет, Алекс! — опускаюсь на корточки, чтобы не давить на мальчишку ростом.

Он набирает полную грудь воздуха и решительно переводит взгляд на меня.

— Прости меня, — говорит тихо и изо всех сил старается, чтобы голос не дрожал.

— Ты ни в чем не виноват. Не за что просить прощения, — его решимость вызывает уважение, и я прячу маленькие ладошки в своих, чтобы согреть и успокоить мальчика.

— Я не смог принять силу. Она бросила меня. Решила, что я недостоин.

— Тебе точно десять? — по-дружески встряхиваю его, чтобы немного растормошить и сбавить градус напряжения, но Алекс все еще терзает себя, — ты сделал все, что мог. Мы все старались сделать то, что могли. Алиса это знает.

— Думаешь, она не обидится? — в лазурных глазах столько надежды, и Алекс, наконец, становится похож на ребенка.

— Уверен!

Алекс бросается мне на шею и обнимает так крепко, что становится трудно дышать. К волнительному ощущению любви, которое я чувствую рядом с этим мальчиком, примешивается отчаяние. В первые секунды теряюсь, но быстро понимаю, что ребенок просто расклеился. То, что ему довелось пережить, не могло не оставить следа, и вот результат.

Я позволяю ему эту слабость. Он должен выплакать все, что накопилось, и пытаться погасить его боль было бы неправильно.

Мои плечи мокрые от слез мальчишки, но успокоение уже начинает теплиться в его душе, а я помогаю, усиливая его эмоцию. Но все обрывается в миг,