Карен Монинг - Любовная горячка

Я была в трех кварталах от «Книг и сувениров Бэрронса». Конечная цель была отделена от меня всего лишь стеной и двумя улицами. Близко, так близко…

Я развернулась. И застыла.

У меня было такое чувство, словно кто-то раскрыл надо мной в небесах гигантский холодильник. Температура стремительно падала. Острые мелкие ледяные иглы впились в мою кожу.

Оно было там. Я знала, что оно там. Каждой клеточкой своего тела я ощущала то, чем оно является. И не потому, что я много о нем читала, не по рассказам Бэрронса, не по картинкам, которые мне попадались.

Над моей головой, в темноте, парило чудовище. Я слышала звук, с которым его крылья поднимали ветер. Запах серы и – буквально – пыли веков забил мои ноздри. Если в аду существовали драконы и у этих драконов был запах, то они не могли бы пахнуть по-другому.

– Ши-видящая, – сказало оно, не произнеся ни слова. Голос раздавался внутри моей головы и шел из того самого, чуждого мне, отдела в мозгу. – Покорись. Ты принадлежишь нам.

– Убирайся! – завопила я, пытаясь выплеснуть на него пламя, разгорающееся в моей голове.

Оно исчезло из моего сознания, но не с ночного неба. Я чувствовала движение воздуха. До меня доносилась его резкая вонь.

Я подсчитывала расстояние, которое отделяло меня от конца аллеи, мысленно пытаясь рассчитать свой путь оттуда. Насколько быстра эта тварь? И, раз уж на то пошло, насколько она велика? В тех описаниях, которые я читала, указывались самые разные размеры. Впишется ли она между зданиями? Сможет ли она спикировать и утащить меня в когтях, оторвав от тротуара? Сможет ли она разрушить магазин от крыши до фундамента, пытаясь выцарапать меня оттуда? Или для того, чтобы разрушить магазин, она позовет на помощь своих собратьев? И заметит ли кто-нибудь их деятельность или Охотники обладают той же способностью, что и Тени, и маскируют Темные Зоны? Рискну ли я привести эту тварь к Бэрронсу? Или не рискну? Если я зайду куда-нибудь, куда угодно, оставит эта тварь меня в покое или будет вечно маячить, как ворон Эдгара По, где-то на грани видимости? С той разницей, что она гораздо страшнее и смертоноснее ворона. Может ли она телепортироваться? Просто материализоваться рядом со мной?

– Б… – с чувством произнесла я.

Иногда просто нет другого слова для описания ситуации.

Мне нужно было знать, с чем я имею дело. Знание – сила. Это правило, которое я усвоила еще в детстве, никогда меня не подводило.

Стряхнув с лица иней, я посмотрела вверх. Прямо в глаза, которые сияли, как пламя самого ада, и глядели на меня с верхушки глыбы, состоящей, казалось, из цельного куска черного льда.

В книгах, которые я читала, Королевских Охотников сравнивали с классическим для человеческой литературы описанием дьявола.

Книги не лгали.

Когда-то в незапамятном прошлом ши-видящая или несколько ши-видящих, должно быть, повлияли на мифические описания или записи в Библии. Ши-видящие встречали Охотников и использовали свои воспоминания, чтобы запугать до смерти – буквально – остальное человечество.

В какой-то момент мне сложно было различить эту тварь на фоне ночного неба, поскольку тьма сливалась с тьмой. Затем мое зрение прояснилось, словно вмешались мои гены, и я начала видеть очень четко. Огромные темные кожистые крылья хлопали на ветру, поддерживая кожистое же тело с массивной козлиной головой, загнутыми рогами и остроконечным хвостом. Язык у твари был длинный и раздвоенный на конце. Длинные черные рога загибались назад, кончики их были кроваво-красными. Само существо было темным, но не только благодаря черному цвету кожи; оно было абсолютным, полным, безграничным отсутствием света. Оно поглощало свет, впитывало его, втягивало в свое тело, переваривало, чтобы выпустить в ответ миазмы тьмы и опустошения. И оно было холодным. Воздух, который взбивали его медленно двигающиеся крылья, наполнялся крошечными черными иглами льда, которые осыпались вниз с каждым новым взмахом. Это был единственный Фейри – не считая В'лейна, в тот раз, когда мы впервые встретились, – чье присутствие в нашем мире оказывало влияние на реальность. В'лейн тоже замораживал воздух, но не с такой интенсивностью и без спецэффектов. Да, эта тварь была могущественной. И меня от нее тошнило так, что я практически не могла дышать.

Существо расхохоталось в моем сознании. Я закрыла глаза и снова вытолкнула его оттуда: на этот раз это удалось с большим трудом. Оно знало, где меня искать, поскольку могло пробираться в мои мысли. Неужели именно поэтому их так боятся – потому что эти Фейри способны завладеть нашим сознанием?

Сможет ли ши-видящая, которая слабее меня, противостоять Охотнику? Или он разорвет ее разум на клочки, по одному отрывая воспоминания, черты личности, мечты, а потом развеет эти кусочки, прежде чем растерзать ее тело, в котором уже не останется почти ничего?

Я открыла глаза. Мой личный Вестник Смерти стоял на аллее, всего в нескольких метрах от меня, темное одеяние колыхалось в порывах жуткого ветра, который гнали вдоль улицы крылья ночной твари.

Призрак стоял молча, как всегда, изучая меня из-под низко надвинутого капюшона, хоть я и знала, что у него нет лица, нет глаз, нет вообще ничего под этим капюшоном, чем он мог бы на меня посмотреть. Он был нереальным и почти терялся в ночи, как и Охотник над моей головой, вот только призрака, в отличие от Охотника, здесь не было. Ну что за глупое время выбрало мое подсознание для таких вот напоминаний!

Проигнорировав призрак, я откинула полу куртки, вытащила из ножен копье и плотно стиснула его рукоять. Призрак был не моей проблемой. А вот дракончик из ада – моей.

Темный град усилился, ледяные иглы жалили мою кожу. Охотник был недоволен, и его злость вымораживала пространство вокруг.

– Как ты смеешь касаться наших святынь?! – проревел он в моей голове.

– Да пошел ты, – огрызнулась я. – Хочешь меня достать? Спускайся и попробуй.

Я сфокусировалась на чуждой части моего сознания, полыхавшей в странном огне, и попыталась закрыть свои мысли так плотно, как только могла. Рев этой твари чуть не взорвал мою голову.

Может ли Охотник втиснуться в эту узкую улочку? Может ли он телепортироваться сюда или уменьшиться в размерах?

Посмотрим, если он сделает это, я заморожу его, как только он приблизится, а потом прикончу копьем.

Я ждала. Охотник парил. Я взглянула вверх… и улыбнулась.

В огненных глазах твари полыхала ярость, но он не сделал ни одного движения в мою сторону. Он не решался приблизиться к моему копью, и мы оба это знали. Я могла его убить. Я могла лишить его вечности, а его себялюбие было шире размаха крыльев – монстр явно не собирался отдавать свою жизнь во имя какого бы то ни было хозяина или какой-либо цели.