Медь в драгоценной шкатулке (СИ) - Архангельская Мария Владимировна

— Его дочь тебе настолько дорога? — как-то даже обречённо спросил Иочжун.

— Моя дочь мне дорога, потому что она моя дочь. Единственная. Раз уж Небо не посылает мне дитя от вашего величества…

Его величество вздохнул. Я знала, что тема для него болезненна.

— Ладно. Хорошо. Пусть остаётся.

Затяжные ливни закончились, слава богу, снова пришло солнце, принося с собой тяжкую влажную жару, но своё чёрное дело дожди сделать успели. Говорили, что в пострадавших провинциях даже чиновники всех рангов, вплоть до начальников областей, участвовали в устранении прорывов и починке дамб и каналов, вкалывая наравне с простолюдинами. Были жертвы, дороги наполнились беженцами и переселенцами, кое-где возникали конфликты с властями, отказывавшимися без санкции свыше выпускать бегущих от беды людей за пределы их уезда. И разрешались эти конфликты, увы, далеко не всегда в пользу пострадавших, хотя всё же большая их часть перемещалась по стране вполне легально. Даже самая тупая власть способна сообразить, что нельзя оставлять людей там, где они гибнут, если по-прежнему хочешь собирать с них налоги. Пресловутое посольство задержалось в пути из-за разлива Жемчужной реки, и запланированное празднество в их честь пришлось перенести. Это использовали, чтобы сделать торжество ещё пышнее. Северная империя кровь из носу желала доказать, что временные трудности никак не сказываются на богатстве и могуществе страны, а потому решено было устроить празднование на воде. Заодно и почистить самый большой канал империи, благо теперь образовался избыток не занятых привычной работой на затопленной земле рук.

У меня был своё мнение по поводу пускания пыли в глаза в такое время, но я оставила его при себе. Поистине, молчание — золото. Вот был бы здесь Тайрен…

Хотя, может и хорошо, что его нет. Ничем, кроме новой ссоры с отцом, всё это кончиться не могло. Когда я его вспоминала, то каждый раз не могла удержаться от вздоха. С таким отношением отца-государя, боюсь, сидеть Тайрену в ссылке до самой отцовской смерти.

Наконец державшее всех на нервах ожидание закончилось, и посольство прибыло. Этого момента мы не видели — дамы гарема в церемонии встречи послов не участвовали. Но все знали, что она проходит в этот самый момент, и даже до Внутреннего дворца с юга, от главных дворцовых ворот, донесся низкий и могучий звук труб.

— Надеюсь, наши наложницы готовы к предстоящему празднеству? — спросила у меня императрица на утренней аудиенции.

— Да, ваше величество, — поклонилась я. — Вчера вечером мы провели последнюю репетицию. Я уверена в таланте и мастерстве отобранных девушек, они приложат все свои силы.

— Хотела бы я разделять твою уверенность. Мы не можем себе позволить ни малейшего промаха. Отдел музыкальных инструментов предоставил всё необходимое?

— Да, ваше величество, и отдел Великой музыки ручается за своих исполнителей. Они оправдают ваше доверие.

Вообще-то, если императрица так уж переживает за престиж своей империи, то ей следовало бы выбрать минутку и самой сходить убедиться, что всё в порядке. Но то ли не царское это дело, то ли её величество не так уж и против моего провала как организатора. Можно будет выдать императору очередную порцию гадостей в мой адрес. Ну и хрен с ней. В любом случае, наставницы сделали, что могли, а сами девушки из кожи вон лезть будут, ведь это их шанс не только утереть нос послам, но и понравиться императору. И потому моя совесть была спокойна, и переживать заранее я не собиралась.

Черед дворцовых женщин пришёл на следующий день. Одетая в новое платье из белой «ледяной» парчи, с длинным шлейфом — мне пришлось несколько дней тренироваться ходить в нём, поворачиваться, подниматься и спускаться по ступенькам и не натыкаться на Усин, которой приходилось это великолепие за мной таскать — я вслед за императрицей поднялась на возвышение, на котором были установлены столики для её величества и старших супруг. Гости уже были тут, и я с любопытством оглядела ближайшие к возвышению места, занятые послами. В целом внешним видом и одеждой они не так уж и отличались от жителей Северной империи. Встреть я кого-нибудь из них на улице, и не подумала бы, что иностранец. Разве что причёски… Если северные мужчины связывали гладкие волосы в пучок или хвост, и косу делали только сзади, то у южан этих кос было несколько, и заплетать их начинали прямо от линии волос, так что они шли вдоль всей головы к макушке и там их пучок скреплялся заколкой. Лично мне такая причёска показалась скорее молодёжной, и несколько странно было видеть седобородого дядю с падавшими на спину и плечи серыми из-за смешения тёмного и светлого косичками. Я невольно тронула свой парик. Вообще-то это был тот самый, что мне когда-то преподнесла императрица Эльм, но едва ли она опознала свой подарок. Недавно я при служанках выразила сожаление, что хорошая, в принципе, вещь пропадает, потому что мне не идёт. И тогда Мейхи с глубоким поклоном вдруг сказала, что она может этот парик перечесать и придать ему какую-нибудь другую форму. Все остальные посмотрели на неё как на заговорившую ширму, я тоже в первый момент удивилась: до сих пор бывшая рабыня практически не открывала рта. Но слегка справившись с удивлением, предложила ей попробовать.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

— Не думаю, что стоит ей доверять гребни и шпильки, — сказала Усин, когда я оставила девушку колдовать над париком, а сама вышла в другую комнату. — Я до сих пор не говорила старшей сестре, но она… уносит куда-то еду с обедов и ужинов.

— Свою еду? — уточнила я. Воруй она у кого-то другого, Усин бы этого точно вот так не оставила.

— Да. Не доедает и остатки уносит. Наверное, на Скрытый двор.

— Ну, тогда… — я вздохнула, — распорядись давать ей порции побольше.

А новая форма, которую Мейхи придала парику, и в самом деле оказалась очень удачной, так что я попросила её что-нибудь сделать и с остальными, а то одно и тоже мне уже надоело. Вот так я обзавелась хорошим парикмахером. Пожалуй, закажу себе ещё парик-другой и обязательно с ней посоветуюсь.

Я тряхнула головой, усилием воли возвращая себя в зал. Музыканты наигрывали что-то приятное, и в центре танцевали девушки — не наложницы, а просто придворные танцовщицы. Очередь императорских наложниц придёт позже. Я покосилась на императрицу — она с улыбкой кивала, глядя на танец, видимо, пока всё шло хорошо. Вот и отлично. Я отправила в рот голубиное яичко и запила его из чарки, прикрывшись рукавом.

Пир шёл своим чередом. Развлекательная программа была длинной, танец сменялся танцем, время от времени мы все за что-нибудь пили. В промежутках музыканты наигрывали что-то без слов — кстати, музыкальные пьесы тут тоже назывались песнями, даже если под них никто не пел. Гости вежливо хвалили и представление, и кушанья. В середине празднования к высокому столу проскользнул евнух. Господин Кан выслушал его, после чего что-то прошептал императору. Тот поднялся, извинился перед гостями и вышел.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

— Государственные дела не могут ждать, — императрица тут же с улыбкой подхватила нить беседы. — Просим дорогих послов войти в положение. А чтобы скрасить время ожидания до возвращения его величества, быть может, нам добавить узоров на парчу? Сестра Тань, почему бы тебе не повеселить наших гостей и не дополнить прекрасное вино старой песней?