Джессика Симс - Ты обязательно полюбишь клыки

По мне прокатилась дрожь удовольствия, и Джош, выкрикнув мое имя, начал кончать. Когда он переступил через край, его удары сделались грубыми и яростными.

Тяжело дыша, он рухнул на кровать. Чувствуя себя бескостной, я продолжала цепляться за подушку, угол которой промок от моих укусов

Глаза закрылись, и я погрузилась в сонное, измученно-восхитительное состояние.

Поэтому едва заметила, как он встал с кровати и поцеловал меня в живот.

— Сейчас вернусь.

— Ммм, ладно.

Я услышала, как он вернулся через минуту или две, потом взял мои руки и завел их за голову.

Я распахнула глаза и увидела, как Джош оборачивает шелковый шарф вокруг моих запястий и привязывает их к кованому изголовью.

— Джош? Что ты делаешь?

Он прикоснулся к моим губам мимолетным поцелуем.

— У нас впереди длинная ночь, малышка, и будет лучше, если ты не сможешь мне сопротивляться.

— Но… это? — я дернула руками.

— Бережёного Бог бережет, — Джош провел рукой по моей лодыжке, и я почувствовала, как он оборачивает вокруг нее еще один шарф. — Ты все еще мне доверяешь?

Я кивнула, чувствуя легкую тревогу, смешанную с вялым любопытством.

— Доверяю.

— Хорошо. Просто помни, что я тебя люблю.

— Ладно, — сказала я, когда он закончил привязывать вторую ногу. — Я тоже тебя люблю.

Его глаза снова сверкнули в темноте. Он склонился ко мне.

И тогда укусил по-настоящему. Прежде он лишь любовно меня пощипывал. Этот же укус оказался грубыми и болезненными, и я вскрикнула, когда Джош впился в меня зубами.

— Прости, — произнес он. — Это нужно сделать.

Глава 16

Все мое тело болело. Везде.

Дневной свет проник сквозь жалюзи, и я отвернула лицо в другую сторону. Джош спал рядом, закинув на меня одну ногу и властно обхватывая рукой за талию. Его тело наполовину прикрывало мое собственное, из груди доносилось низкое мурлыканье.

Я с сочувствием отметила его вымотанный вид. Джош трудился над моим телом несколько часов, облизывая и кусая кожу снова и снова, пока я не почувствовала себя обработанной с ног до головы.

По его словам, некоторым людям хватало одного укуса, но Джош хотел убедиться, что я получу достаточное их количество. Ведь я не имела времени на ошибку, и он стремился меня спасти.

Поэтому тщательно кусал и зализывал, кусал и зализывал каждый дюйм моей кожи.

Когда действие эндорфинов в крови заканчивалось, и я начинала вскрикивать от боли, Джош снова занимался со мной любовью, доводя до края безумия и возвращая в мечтательную эйфорию, от которой укусы еле ощущались, а каждое прикосновение языка становилось утверждением силы его любви ко мне.

Ближе к рассвету мы оба выдохлись от усталости. Я, видимо, чудовищно вымоталась, потому как сумела некоторое время проспать.

Повернувшись под Джошем, я поморщилась от волны боли в ноющих, затекших мышцах. По телу прокатилась еще она волна, и я нахмурилась.

Вторая была сильнее предыдущей. Почему мое тело сводит судорогами? Я поежилась и попыталась потянуться.

Кожу на руках внезапно опалило жаром, будто кто-то приложил к ним щипцы для завивки. Я ахнула и попыталась вывернуться и посмотреть, чем вызвано это ощущение. К моему удивлению, кожа покрылась серовато-коричневыми волосами.

Пока я таращилась на них, тело сотрясла очередная дрожь. Кости затрещали.

И я запаниковала.

— Джош, — вскрикнула я, заерзав под ним, а когда дернула ногой, заметила, что ногти на ногах вытягиваются в когти. Я оборачиваюсь! Сработало!

Но потом, когда кости и мускулы начали менять форму, меня охватила вспышка дурманящей боли, и я закричала. Ведь изменение должно ощущаться не так?

Джош вскинулся и уставился на меня заспанными глазами. А при виде покрытой мехом руки и изогнутых когтей на пальцах его лицо осветилось от радости.

— Малышка, у нас получилось!

По мне пронеслась очередная судорога, более интенсивная, чем предыдущая. Тело свело, я услышала хруст и треск костей и вскрикнула:

— Помоги!

— Все в порядке, — он успокаивающе погладил меня по руке. — Я здесь, с тобой. Все будет хорошо.

Я свернулась клубком в центре кровати. Белье пахло кровью, сексом и потом, а когда Джош наклонился поцеловать меня, я уловила аромат его кожи, замечательный и землистый, усиленный в десятки раз.

От шквала запахов мой желудок скрутился.

Я подтянула колени ближе и в ожидании следующего приступа уставилась на свою наполовину измененную руку, стараясь не впасть в безумие.

— Всегда так больно?

— Боюсь, каждое изменение болезненно.

Я кивнула, кусая губы.

— Сколько… сколько времени занимает превращение?

Джош бросил на меня беспомощный взгляд.

— Прости, но не знаю. Я мог обращаться с рождения и не задумывался о таких вещах, — он поглаживал меня, успокаивая мягкими прикосновениями. — Наверное, первый раз самый трудный, потом привыкаешь.

Звучало не так уж плохо. Но… мое тело не изменялось дальше. Я посмотрела на руку и полуизменившуюся ногу, и вздрогнула. Судороги прекратились. Остались только запах постели, комнаты и Джоша, наблюдавшего за мной обеспокоенным взглядом.

Запахи казались слишком сильными, и их было чересчур много.

— Я… думаю, мне надо принять душ.

Джош помог мне встать, тело ощущалось слабым и хрупким. Обращение должно было помочь, но как, ни странно, я чувствовала себя хуже. В голове возникла ужасная мысль: что если я не выздоровела? Вдруг Джош разрушил свою жизнь зря?

Я едва успела добраться до ванной, как меня вырвало.

Пока меня тошнило, Джош придерживал мои волосы подальше от лица.

— Я могу для тебя что-нибудь сделать?

— Просто помоги помыться, — попросила я, опираясь на него. — От душа мне полегчает.

Только этого не случилось.

Пожалуй, стало даже хуже. По телу снова и снова прокатывалась странная вибрация, заставлявшая меня сжиматься. Каждый раз я готовила себя к боли, чтобы сдерживаться пока она не пройдет.

И каждый раз боль, казалось, усиливалась. Ногти удлинились, ноги и руки деформировались, превратившись в полулапы, предплечья и ноги покрылись мягким мехом.

А потом ничего. Долгие, ужасные часы без каких-либо изменений.

Когда настала ночь, а я совсем не приблизилась к полному изменению, Джош накрыл простыней мое потное, больное тело и погладил по щеке.

— Я оставлю тебя на несколько минут, но скоро вернусь.

— Обещаешь? — я хотела вцепиться в его руку, но знала, что это глупо.

Он кивнул, потом поцеловал меня в потный лоб.

— Я люблю тебя. Все будет хорошо. Верь мне.