Екатерина Голинченко - Мелодия Бесконечности. Первый аккорд

Больше не было ни какой красоты и благородства — они сражались молча, неистово, высекая искры из каменного пола и мраморных колонн, противостояние, разносившееся металлическим звоном по коридору. И, вот уже лезвия превратились в пляшущее пламя, режущее и опаливающее плоть. Коричневый камзол Рафаэля обагрился кровью, на пурпурных же одеждах Джона её трудно было заметить — его клинок пел всё более стремительную мелодию, давая выход всему негодованию и отточенному искусству мастеров меча многих эпох, вынуждая противника уходить в практически глухую защиту и медленно отступать.

— Прекратите сейчас же! — в панике закричала Маргарита, — Самаэль, хоть ты останови это безумие, — она стала беспокойно дергать мужчину за рукав, — Они же убьют друг друга!

— Брат, умоляю, остановись! — и в замешательстве замерли все, включая и самих сражавшихся: этот громкий возглас принадлежал, прежде тихой и неприметной, Ями, по чьим щекам сейчас текли слёзы.

Самаэль тихонько присвистнул, но, сейчас на него не обратили внимания.

— Что на тебя нашло? Ты настолько ненавидишь меня, что готов уничтожить всё, что мне дорого, даже ценой своей жизни? — Джон схватил брата за плечи, — Почему? Почему, Рафаэль?! Почему?

— Я рискнул, и проиграл, — упрямо промолвил Рафаэль, отвернув лицо, не в состоянии посмотреть в глаза Джона.

— Зачем ты это сделал? Зачем? В нас течёт одна кровь — неужели мы не смогли бы договориться? Но, ты посчитал себя выше других — сам себя вознёс в гордыне своей, да не смог удержать… — Джон развернул брата лицом к себе, — Ответь мне, как далеко ты готов был зайти? Ты убыл бы и отца? Насчёт себя я и не сомневаюсь.

— Это измена, маленькая госпожа, — покачал головой Самаэль.

Маргарита стала медленно оседать по стене, закрыв лицо руками.

— Мама, папа! Адель, Рози! — девушка резко вскочила, — Дэни, Джек! Джасси, Ева, Эллен! Алишер! — она подняла голову и требовательно посмотрела на мужчину, — Что с ними?!

— С ними всё в порядке, маленькая госпожа — поспешил успокоить её Самаэль, — наши люди успели вовремя среагировать.

— Уведите его в покои — приказал стражникам Джон, — Он будет под домашним арестом, пока мы не решим, как с ним поступить.

— Вы же его не… — побледнев, Ями ухватилась за плечо Самаэля, — Он не хотел. Я знаю…

Легко колыхнулись балконные занавески, а за ними мелькнули тени.

Джек открыл глаза и, стараясь как можно бесшумнее, нащупал в чемодане под кроватью скальпель, резко вскочил с постели, одновременно метнув его в окно. Накинув халат и растолкав спящую Даниэллу, он сделал ей знак молчать, приложив палец к губам, протянул ночную сорочку и за руку вывел из комнаты.

Шепотом сообщив стражникам, что не помешало бы обыскать комнату и сад вокруг южного крыла дворца, они побежали по коридорам в комнаты Дерека и Камиллы, Шарля и Валентины, Рози и Адели, Джона и Маргариты и остальных.

В то же время в комнате Питера и Евы послышались шорохи, и вдоль стены скользнул странный силуэт.

И прежде, чем кинжал вонзился в подушку, Питер, вместе со спящей Евой на руках, уже завис под потолком.

Тени исчезли так же бесшумно, как и появились.

Ева пришла в себя и посмотрела на Пита широко раскрытыми глазами, крепче обхватив его за шею.

Питер легко опустился на пол.

— Że to było?[30] — тихо спросила Ева.

— Не знаю, но нужно предупредить стражу и найти остальных, — так же тихо ответил Питер, осмотревшись по сторонам.

— Тихо, — Этьен приложил палец к губам сестры, — мне это всё не нравится.

И снова еле уловимый звук летящего кинжала, и — тишина… Лишь свет луны, пробивающийся сквозь колышущиеся занавеси.

Когда Эллен и Этьен вылезли из-под кровати, и увидели воткнутый в подушку кинжал, то девушка еле сдержала крик.

— Иллюзия нашего присутствия на кроватях спасла нам жизнь, — парень был явно рад тому, что его идея сработала, не зря ему показался подозрительным этот непонятный шум, — А сейчас нужно срочно найти ребят, — Эллен согласно кивнула.

В комнате Джастины и Дэна тоже не было спокойно: парень отбил летящий нож энергетическим щитом, он схватил девушку за руку, и они выбежали из комнаты, чуть не сбив с ног дежуривших у двери стражей.

Вскоре уже переполошился весь дворец. Караульные побежали оповестить князя.

А вскоре, он и сам лично явился на место действия.

Люди обернулись на шум, а толпа в коридорах расступалась, пропуская правителя.

— Папа! Папа! — маленький Али бросился на шею отцу, а за ним по галерее уже медленно шёл князь под руки с матерью Джона и Кали, — Папа, там были плохие люди. Я хотел заступиться за маму, но те люди исчезли, так же странно, как и появились, а потом пришел дедушка, — продолжал рассказывать мальчик, — Когда вырасту, я буду маминым защитником, и твоим, и дедушки с бабушкой, и дяди Самаэля, и Марго, и Розалинды, и Адельки.

— Конечно, дорогой, ты будешь самым сильным, самым отважным и самым справедливым рыцарем, — со слезами на глазах, Джон крепче прижал к себе сына.

Самаэль обеспокоенно посмотрел на Кали, та кивнула в ответ, улыбнувшись:

— За меня не переживай, если что — у меня и самой рука тяжела, — прошептала она, обнимая его.

Правитель жестом указал конвоирам остановиться и подошел к младшему сыну:

— Где, где же я недоглядел, что мой родной сын дошел до такого? Ты — плоть моя и кровь — увы, отцовская любовь… — князь дрожащей рукой убрал слезу из уголка глаза, — Отец в ответе за дитя. Что может сделать для тебя родной отец? Не думал я, что доживу до такого бесчестия. Даже у разбойника, и у того, оказалось больше благородства, — из-за его спины вышел Надир:

— Я передумал, молодой господин, — спокойно заметил атаман, — Мне, и правда, не отмыть уже своих рук от крови, но, я убивал только в честных поединках и не поднимал оружие на женщин и детей. Ты не предупредил, что они всего лишь подростки, к тому же, обладающие тайными силами. Они так трогательно и достойно защищали друг друга. Я отозвал своих людей и предупредил князя. Пусть нас повесят, но, на мне и моих людях не будет греха детоубийства.

Рафаэль опустил голову.

— Я никудышный отец… — вся кровь отлила от бледного лица князя, он взялся рукой в области сердца, оперевшись о плечо своей любимой Сони. Жгучая боль опекла его грудь, сдавливая и затрудняя дыхание, конечности немели.

— Это неправда! — громко возразила Маргарита, — У вас прекрасный сын и замечательная дочь. А Рафаэль, как никогда, нуждается сейчас в вашей любви и заботе.

— Я был слишком занят и слишком мало времени уделял семье. Я опоздал на много лет… — слабым голосом прошептал Вайвасват, — Как жаль, что я не успею ничего исправить, — с трудом выговорил он.