Бесприданница для дракона - Елена Байм

дела по поводу документа об удочерении Элании.

Законник отчаянно закивал, но его покрасневшее лицо и сбившийся камзол явно говорили о другом.

Шейтон замялся.

- Удочерение Элании? - с напускной серьезностью переспросил он. - И что решили? Мне казалось, мы еще вчера переоформили бумаги на меня и Лияну.

Леди Реджиния открыла рот, но не нашлась с ответом. Законник издал странный звук, похожий на сдавленный кашель. Шейтон молчал.

И тут графиня не выдержала и рассмеялась. Шейтон, не удержавшись, присоединился к ней. Вскоре мы смеялись уже вчетвером, сначала сдержанно, потом все громче.

Когда смех утих, леди Реджиния, все еще краснея, сказала:

- Ну что ж, кажется, нам придется признаться… Мы… мы …

Но Шейтон жестом ее перебил и сказал, что он всегда на ее стороне. И она не должна оправдываться. Она в том возрасте, когда сама может сделать правильный выбор.

Вскоре мы оставили их наедине, и направились в спальню, проведать Эланию, продолжая по пути искренне улыбаться, радуясь чужому обретенному счастью...

79. Еще один сюрприз

Следующие два месяца мы с мужем неустанно инспектировали наши старые и новые земли. Мои предположения полностью подтвердились – его земля была истощена после многолетнего выращивания земляной ягоды. Поэтому на ней не росли обычные овощи.

Тогда мы решили действовать по-другому, треть свободных земель засеяли кабачками, и уже через неделю они дали дружный всход. Треть засеяли горохом, и теперь он тянулся зелеными рядами, радуя глаз.

А оставшуюся часть земли засеяли специальной травой, которая должна была удобрить землю. И вообще, я развила бурную деятельность по созданию разного рода удобрений. Бабушка Реджиния не устает повторять:

- Дорогая Лияна, тебе пора патентовать свои разработки! Я в тебя верю и знаю, что ты можешь создать целую новую отрасль в нашем хозяйстве!

И это так трогательно, чувствовать поддержку, ощущать себя частью дружной настоящей семьи.

Но я не собиралась останавливаться на овощах. В голове уже зрел план по развитию животноводства: коровы, козы, свиньи…

Мой новоиспеченный брат - Адриан, узнав о моих замыслах, как-то обмолвился:

- В Империи не ты одна такая – душа из чужого мира. Хочешь, я познакомлю тебя с такими же девушками?

Конечно же, я сказала да. И теперь с нетерпением жду встречи с Анной - женой Алекса, сапфирового дракона, Лизой - супругой Главы агатового рода, и, самое главное, с императрицей. Это удивительно, но она тоже оказалась попаданкой, такой же, как и я.

А вот с ней я должна познакомиться на днях. Я же теперь Глава огненного рода драконов, и должна участвовать в совещании по поводу запрета на физическое насилие в семье.

Шейтон сразу меня предупредил, чтобы я не рассчитывала на положительное решение. Этот закон внедрить сложнее, чем дать права женщинам на работу. Все-таки у них консервативный народ, и мужчины привыкли тысячелетиями командовать женщинами.

Если честно, я немного боюсь, оказаться на заседании, где будут сидеть самые могущественные драконы. И уж тем более отставать свою позицию среди них. Вся надежда на поддержку императрицы, это как раз ее идея. Она активно пытается помочь женщинам наладить здесь свою жизнь.

И вот сегодня, мы в очередной раз собрались с мужем лететь, чтобы проверить всходы. Муж обернулся драконом и взмыл в небо. Я же, несмотря на все попытки, впервые за последнее время не смогла обернуться. Не смогла пробудить драконицу. Видя заминку, Шейтон спустился, обернулся и подошел, крепко обнял.

- Не получается? Ничего страшного, можем поехать в карете.

Я чуть не расплакалась от досады. Как же так? Я сумела возродить хозяйство, засеять поля, продолжить дело дедушки мужа, а обернуться драконицей не могу… И это еще хорошо, что нет свидетелей такого конфуза. Огненная драконица, а не может взлететь!

Вдруг муж пристально посмотрел мне в глаза. Его зрачки вытянулись, стали черными. Он шумно вдохнул воздух и радостно прошептал:

- Ты беременна, моя дорогая Лияна…

Новость оглушила. Я едва устояла на ногах, но муж тотчас же подхватил меня на руки:

- Все поездки на сегодня отменяются. Вызову лекаря, пусть он проверит и подтвердит. Но могу сказать, мой дракон чувствует новую жизнь. Ты беременна! У нас скоро будет дитя!

Видя, как искренне радуется Шейтон, я мысленно обратилась к своей драконице:

- Это правда?

После неловкой паузы она ответила:

- Да. Только вот…

- Что?! - меня напугала ее заминка.

- Пусть сначала лекарь посмотрит… - от этих слов мне стало еще волнительнее.

- Ты что‑то скрываешь?

- Нет… Я не знаю, как тебе это сказать…

- Говори, не тяни. Я так понимаю, мне сейчас нельзя волноваться. А от твоих недосказанностей начинает болеть голова.

Драконица тяжело вздохнула и тихо сказала:

- Все хорошо. Ты беременна, поэтому на время беременности тебе нельзя обращаться в дракона. А остальное скажет лекарь – дождись.

И она вновь замолчала, оставив меня в растерянных чувствах. Тем временем муж на руках отнес меня в замок. Уложил на кровать и тут началась суета. Вокруг меня бегали бабушка Реджиния, ее новый супруг, Брусгильда, а муж сидел рядом, держал мою руку в своей, второй обнимал рядом сидящую Эланию, и улыбался…

Я смотрела на них и пыталась привыкнуть. Но тревога не отпускала, почему драконица не говорит? Она явно что-то скрывает!

- А ну, давай говори! – приказала я ей. – А то никогда больше не буду в тебя обращаться.

- Ну, хорошо. – прошептала она. – Ты беременна. И у тебя будут мальчики.

- Мальчики?

- Трое…

- Что?!

- Наш дракон хорошо постарался, ты ждешь троих сыновей… Не будь ты драконицей, ты бы вряд ли смогла их выносить. Но не волнуйся. Моих сил хватит, я помогу.

80. Беременность

Слова драконицы я решила держать в секрете. Мало ли, вдруг она ошиблась. Мысленно я все еще не могла принять - тройня! Такого просто не бывает! Не бывает!

У отца мужа пятеро сыновей, но каждая жена рожала по одному, даже двойни не случалось. Я была уверена, мой зверь ошибся. У меня скорее всего будет только один сын. А она выдала желаемое за действительность.

И вот в дверь вошел лекарь. Я замерла, ловя каждое его движение, каждое слово, прислушивалась. Он внимательно меня осмотрел, затем положил на живот особый диагностический камень. Тот засиял.

Лицо лекаря мгновенно побледнело. Он бросил удивленный и в тоже время боязливый взгляд на