Эльфийка для викинга - Елена Филимонова

знаете о здешних ядах, — было видно, как тяжело ему говорить. — Есть вполне безобидные, есть те, что убивают мгновенно. А есть такие… — он вздохнул, — такие, что забирают жизнь понемногу. Иногда это может длиться несколько дней, — маг обернулся и посмотрел на Килиана, — зависит от того, насколько силен организм.

— Выражайтесь яснее, господин маг, — процедила я. — Что вы хотите сказать?

— Мы делаем все, что в наших силах, но остановить действие яда уже не можем. Не лечим, а тянем время. И, по возможности, облегчим его страдания. Но вы должны понимать… — он коснулся моего плеча, но я сбросила его руку.

— Понимаю, что вы предлагаете оставить все, как есть, — я произнесла это злее, чем собиралась. — Предлагаете наблюдать за тем, как он умирает и просто смириться.

— Кира, послушай…

— Замолчите! — я выкрикнула это так громко, что некоторые обернулись в нашу сторону.

Я знала, не сомневалась — Бехатар был готов сделать все, что в его силах. Но смириться не могла. И не собиралась. «Пока пациент жив — за него надо бороться», говорили нам на лекциях. А значит — будем бороться.

— Теперь все будет хорошо, — улыбаясь и скрывая дрожь в голосе, я опустилась на край его постели.

Килиан грустно улыбнулся. Господи, до чего же он бледен!

— Я слышал ваш разговор, — и, опередив меня, прижал палец к моим губам. — Не говори ничего. — Он на несколько секунд закрыл глаза, пытаясь справиться с очередным приступом боли.

— Нет, буду говорить! — по щекам потекли слезы. — Ты спас мне жизнь. И не раз. Но дело не только в этом. Я люблю тебя, и если… Если… — было страшно произнести это вслух, — если тебя не будет, то и меня тоже не будет, понимаешь?..

— Не говори так.

Я взяла его за руку.

— Я спасу тебя, Килиан. Клянусь. Слышишь меня? Спасу, чего бы это ни стоило.

* * *

Прошло два дня. Я по-прежнему не отходила от Килиана, почти не спала и практически ничего не ела. Странно, но не было ни усталости, ни чувства голода — организм будто включил аварийный режим.

Проходя мимо зеркала, краем глаза ловила собственное отражение: нездоровая, совсем не аристократическая бледность, темные круги под глазами и растрепанные волосы. Скорее уж, восставший из могилы зомби, чем эльфийка. И плевать.

Дни тянулись одинаково, страх уступил место напряжению и томительному ожиданию. Раз десять, не меньше, я допытывалась у Бехатара, не существует ли какое-нибудь исключительное средство, чтобы помочь Килиану, и каждый раз маг лишь печально качал головой.

И все-таки… мне казалось, что он чего-то не договаривает. Но что именно — выяснить не получалось.

— Ты что-нибудь знаешь об этом? — спросила я у Ардрета.

— Нет, — он ответил как-то уж слишком торопливо, окончательно убедив в том, что от меня что-то скрывают.

А Килиану тем временем становилось все хуже. Он старался этого не показывать, да и обезболивающая настойка делала свое дело, но если поначалу ему еще удавалось кое-как подняться с кровати, то на третий день он слег окончательно.

Отчаяние выжигало меня изнутри. Я сидела возле его постели, давала по расписанию лекарства, которые не помогали; улыбалась и душила рвущиеся наружу слезы. Нельзя, Кира. Не у него на глазах.

Опустив на его лоб холодный компресс, чтобы сбить жар, я собралась сходить за очередной порцией настойки, но Килиан открыл глаза и взял меня за руку.

— Присядь на минуту, — хрипло попросил он.

Я опустилась обратно на табурет.

Килиан внимательно посмотрел на мне в глаза.

— Мы ведь оба знаем, что это безнадежно, — он сказал это так, словно речь шла о том, который сейчас час.

— Нет, — жестко сказала я. — Ты не умрешь. — Стиснула зубы, чтобы голос не задрожал.

— Я лишь хочу сказать, что ты должна быть готова ко всему. — Килиан не стал спорить. — Я понимаю, что происходит, хоть никто и не говорит прямо. Но это неважно. — Он сильнее сжал мои пальцы. — Я хочу… нет, я требую, чтобы ты мне кое-что пообещала.

— Если не хочешь звать моего дедулю на нашу свадьбу, так уж и быть, я согласна.

Он засмеялся, превозмогая боль, но миг спустя посерьезнел.

— Обещай, что с тобой все будет хорошо. Что ты будешь жить. Даже если меня не будет рядом.

— «Мы», — улыбаясь сквозь слезы, поправила я. — Не «я», а «мы» будем жить. Долго и счастливо.

* * *

… Я лежала на узкой скамье рядом с его кроватью, таращилась в потолок и даже не пыталась уснуть. О каком, черт возьми, отдыхе может идти речь, когда сходишь с ума от бессилия?

Килиан спал — подействовала обезболивающая настойка. Он дышал тяжело, хрипло, и, глядя на него, я понимала, что готова на все. Но что значило это «все»? Бехатар и Ардрет весь день избегали меня, словно боялись проговориться или не удержаться, когда я в очередной раз напирала с расспросами. А лекарь попросту отмахивался, ссылался на заботу о других пациентах и с несвойственной его возрасту прытью убегал, повторяя «потом, миледи, потом. Очень много дел».

Все это говорило об одном. Способ помочь Килиану есть, но он явно опасный. Скорее всего,оченьопасный — иначе, я даже не сомневаюсь, Бехатар сделал бы все, что в его силах.

Я огляделась. Пациенты спали, дежурная помощница мирно посапывала в кресле-качалке. Из-под двери, ведущей в кабинет целителя, тянулась желтая полоска света.

Значит, опять возится с настойками и порошками. За несколько дней я успела выучить его расписание — в частности то, что по ночам он заходит в палату, только если его зовет дежурная помощница.

Осторожно, стараясь не шуметь, встала с кровати. Затея казалась бессмысленной, даже не так — абсурдной, но ждать, наблюдая, как с каждым днем Килиану становится хуже, было невыносимо. И, если есть хоть один, даже самый хрупкий и призрачный шанс, я должна попытаться.

В отличие от кладовки, где хранились лекарства, библиотека не запиралась. Да и зачем? Воровать там все равно было нечего.

Что я надеялась отыскать среди пыльных фолиантов? Не знаю. Здравый смысл и логика в унисон твердили, что целитель, наверняка учившийся по этим самым книгам, знал бы о «чудо-средстве» существуй оно в природе.

Но медицина меня не интересовала. Нужный