Папа по контракту, или Дракона нет, но вы держитесь! - Селина Катрин

– Я могу сказать старейшине, что вы нагло солгали и всё это время вводили деревню в заблуждение. Я понятия не имею, что полагается на этом острове за лжесвидетельство, но уверен, что как минимум вас отсюда с позором выгонят. Хотя бы потому, что именно вас и вашего мужа будут подозревать в исчезновении маленького Томоэ. Итак, Ицуки-сан, у вас одна попытка. Скажите правду.

Минуту-другую в мастерской стояла оглушительная тишина. Глаза женщины наполнились слезами, она моргнула раз, ещё раз… Всхлипнула. Когда я уже подумал, что правды так не услышу, Ицуки вдруг издала неприятный пронзительный звук, почти писк, и всё же заговорила:

– Да-да, вы правы Ивэнь-сан, я ничего не видела. Я действительно всё утро носилась с этими чёртовыми ракушками… – Она указала подрагивающими пальцами на россыпь морских даров. – И я всё знаю исключительно со слов Шинтаро…

«Теперь понятно, почему рассказы так великолепно соотносятся друг с другом», – хмуро подумал я.

– …но честное слово, это правда! Клянусь! – Она вдруг рухнула мне в ноги. Я так опешил, что не сразу сообразил, что делать. Ещё ни одна женщина не вставала передо мной на колени. – Умоляю! Не говорите ничего старейшине. Мой муж никогда не врёт! Он честнейший человек, правда-правда! Мы не похищали Томоэ, и понятия не имеем, где малыш, и очень сильно переживаем о его судьбе.

Угу… только этот честнейший человек конкретно так наговорил на моего Теона. В какой момент Теон стал «моим» – не знаю, просто подумалось так, и всё. Я махнул на это рукой, предпочитая разбираться онлайн с текущими проблемами.

– Ицуки-сан, ещё раз. Вы ничего не видели?

– Не видела, но мой муж видел! Кляну-у-усь!

Я помассировал гудящие виски.

– Ицуки-сан, во-первых, встаньте с колен, во-вторых, объясните, зачем вы это сделали.

Она подняла голову, хлюпнула красным носом и решительно потребовала:

– Пообещайте, что ничего не расскажете старейшине!

– Вы не в том положении, чтобы чего-то от меня требовать, – процедил я.

Ситуация, мягко говоря, бесила. Да, это не первый раз, когда люди обманывают и пытаются скрыть от меня правду – такова работа следователей – докапываться до неё, – но чтобы от меня ещё чего-то хотели при том, что я поймал человека на лжи… Запредельная наглость! А ничего, что из-за её слов Теона хотели сжечь на костре?! И что-то подсказывает, что эти необразованные и суеверные люди очень даже могли бы так поступить, поймай подростка вне стен Кураяма-дзё.

Как же я ненавижу ложь. Как же проще было бы жить в мире, где люди не используют всевозможные скользкие формулировки, чтобы уйти от ответственности.

Ицуки упрямо поджала опухшие губы. Я мысленно выругался. Некрасиво выругался.

– Я не стану акцентировать внимание старейшины, что вы врали специально, – произнёс жёстко. – Но если вы сейчас же не расскажете, зачем поддержали историю мужа, то я сделаю так, что это вас сожгут на костре, а не моего ребёнка!

Угроза подействовала. Раскосые глаза «свидетельницы» расширились, и она вновь побледнела…

– Не надо так… Это же неправда…

– А вы мне зачем лгали?!

Она наконец медленно поднялась с коленей. Обняла себя руками и всхлипнула.

– Я не делала ничего плохого. Муж и жена – два корня одной сосны. Я всего лишь поддерживала Шинтаро и хотела придать вес его словам.

– Придать вес его словам? – опешил я. Большей ерунды в жизни не слышал.

– Да, – вздохнула Ицуки, утирая слёзы. – Никто не уважает моего мужа, все только и насмехаются над ним, что он старый, много спит и плохо слышит, а как только начинается сезон рыбы, все к нему выстраиваются в ряд за новыми бочками. Это так противно видеть, как они все, – она махнула неопределенно вдаль, – лебезят перед ним только тогда, когда надо, а за глаза… – Она вскинула подбородок и стиснула кулаки. – Знаете, что говорили женщины, когда я выходила за него замуж?! Знаете?

– Откуда ж мне, – хмыкнул я, рассматривая эту «оскорблённую гордость».

– Они издевались и говорили, что за такого старика никогда бы не пошли, будь у него даже двухэтажный дом и собственный соляной бассейн! А уж мастера по бочкам всю жизнь скрипты зарабатывают! – крикнула она. – А я, между прочим, по любви вышла! Я люблю Шинтаро и просто хотела всем показать, что и он в некоторых ситуациях может быть важным человеком!

Я поморщился.

Налицо был феномен «ложной памяти» или «эффекта свидетеля» – явления, связанного с психологической тенденцией людей искажать свои воспоминания под влиянием социального давления. Люди всегда хотят быть частью значимого события и «вписать» себя в его контекст… Правда, конкретно в данном случае Ицуки очень сильно хотела «вписать» не столько себя, сколько супруга.

И касательно того, почему её рассказ казался мне правдивым, тоже вопросов больше не было: Ицуки искренне верила, что муж честен. Осталось выяснить, почему Шинтаро так уверен в том, чего не было. Но тут была у меня одна догадка, которую требовалось проверить.

– Последний вопрос, Ицуки-сан, – сказал я со вздохом, одновременно прокручивая в голове все варианты случившегося. – Подскажите, кроме Томоэ, в последнее время дети в деревне не пропадали?

– Ну как же нет, – пожала плечами женщина. – Конечно же пропадали. В месяц дождевых нитей малышку Рин море забрало, а в месяц поющих ручьёв – Кенго.

Замечательно!

– И почему вы об этому никому не говорили?

– А что говорить. Понятное дело, там сирены в море затянули, свидетелей не было, а в этот раз… – И, вспомнив, что в этот раз именно она и была «свидетельницей», Ицуки-сан испуганно замолчала.

Я многозначительно хмыкнул и вышел прочь из мастерской на свежий воздух. Выдох-выдох, Ванька, спокойствие и только спокойствие, иначе ты сейчас тут что-нибудь разнесёшь или кого-нибудь поубиваешь…

– Ивэнь-сан, вы выслушали нашего бондаря и его жену? Надеюсь, теперь вы не будете препятствовать правосудию?

После того как я сказал, что умею читать следы и хочу поговорить с очевидцами, Сигэру резко стал называть меня на «вы» и добавлять «-сан» к имени.

Ох…

– Препятствовать не буду, если вы найдёте похитителя детей.

– При всём уважении, что за чушь вы несёте?! – Старейшина резко вдохнул воздух и покраснел, напомнив мне, почему при первой встрече я окрестил его Синьором Помидором.

– При всём уважении, – фыркнул я, – ваши так называемые очевидцы ничего толком не видели, и я готов это доказать.

– Что-о-о?! – взревел старейшина, но я понял, что этот цирк с конями уже хочу побыстрее закончить.

Всё что мне надо было, я узнал.

– Попросите мать Томоэ встать вон за тот камень, где якобы видели Теона.

– Зачем? – растерялся старейшина.

– Просто сделайте, и я всё