Лори Хэндленд - Ущербная луна

— Вот, значит, как ты справилась, — сказал он, скользнув взглядом по ружью.

Я не потрудилась ответить.

Адам взял оружие, проверил обойму, обнаружил, что та пуста, и бросил его на заднее сиденье.

— Почему мы едем на болото? — спросила я.

— Надо кое-что сделать.

— Не думаю, что смогу тебя переубедить.

— Не сможешь.

— Фрэнк Тэллиент будет интересоваться, куда я подевалась. Когда он приедет сюда...

— Он приезжает? — прорычал Адам и метнул на меня ледяной взгляд. А вот и он, тот самый мужчина, которого я оставила на болоте. — Что ты ему наговорила?

Я проглотила комок и через силу ответила:

— Сказала, где он может найти лу-гару.

Адам выругался.

— Когда это было?

— Меньше часа назад.

— Мы приедем туда раньше, — произнес Адам, немного расслабившись.

— Фрэнк поднимет шум, если не найдет меня. Ты не можешь оставить Люка одного.

— О чем ты говоришь?

— Убьешь меня, и тебя поджарят.

В Луизиане никто и не думал отменять смертную казнь, хотя я точно не знала, поджаривают ли до сих пор людей на электрическом стуле и как часто это происходит.

— Думаешь, я собираюсь тебя убить, cher?

— Ты ведь уже убивал.

— Я рисковал, защищая тебя, как никогда в жизни, — тихо сказал Адам.

— Не понимаю.

— Еще поймешь.

Всю дорогу до особняка мы молчали, и так же молча углубились в болото.

Солнце уже взошло. День снова обещал быть жарким. Однако я никак не могла унять дрожь.

Адам был сумасшедшим, а может, и оборотнем. Он убьет меня и, возможно, всех, с кем я о нем говорила. Кассандру, детектива Салливана, Фрэнка. А вдруг это он убил миссис Фавро?

Скорее всего, именно Адам прикончил Чарли, загадочного незнакомца и миссис Бизли. Такая кровожадность не умещалась в голове.

Но больше всего меня расстраивала мысль о том, что Люк останется на попечении Адама. Что станет с ребенком, если его отец — чудовище?

Я первая вышла на поляну и тут же остановилась. Адам чуть не врезался в меня сзади.

Клетка все еще стояла там, замок все еще был закрыт.

И Адам все еще сидел внутри.

Глава 37

Резко закружилась голова, и я покачнулась.

— Что? Кто? Как…

Адам помчался к клетке, увидел замок и повернулся ко мне.

— Ключ.

Я с трудом могла дышать, поэтому села и опустила голову между ног. Через несколько минут черные точки перед глазами исчезли.

Когда я снова подняла взгляд, на меня смотрели двое мужчин — такие похожие и одновременно такие разные. Теперь, когда они стояли рядом, я удивилась, что могла их спутать. Стоило только глянуть им в глаза, и разница сразу стала видна. Адам в клетке был злой, а тот, что привел меня сюда — нет.

— Близнецы? — спросила я.

Они покачали головами, и волосы разметались по плечам обоих.

— Мой пра-пра... в общем, предок. — Адам за пределами клетки указал большим пальцем на Адама внутри клетки. — Анри Рюэлль.

Голый мужчина поклонился.

— Портрет, — пробормотала я.

Анри ухмыльнулся. Я ненавидела эту ухмылку.

— Очевидно, фотография была сделана до того, как вы стали лу-гару.

Учитывая, что сфотографировать оборотня невозможно.

— Совершенно верно, — ответил Анри.

— Зачем было оставлять ее на стене, где любой мог ее увидеть?

— Я только хотел, чтобы ее увидела ты.

— Дедуле нравится сбивать людей с толку, — заметил Адам.

Это точно.

Я снова обратилась к Адаму.

— Ты говорил, твоя семья не проклята.

— Нет, я сказал, некоторые говорят, что это так.

— Я конкретно спросила, обречен ли ты бегать в обличье волка под ущербной луной.

— Я — нет.

— Вы так похожи. — Я уставилась на Адама. — Ты мог бы по крайней мере подстричь волосы, чтобы вас можно было хоть как-то различить.

— Так я защищен надежнее, дорогая, — сказал Анри.

Я глянула на него, затем снова на Адама.

— Ты защищаешь вот это?

— Эй! — запротестовал Анри.

— Лу-гару из рода Рюэллей будет существовать всегда. Если дедуля умрет, его место займет следующий мужчина из нашего семейства.

— То есть, ты.

Адам кивнул:

— А потом Люк.

Столько всего начинало проясняться.

— А как насчет твоих отца и дедушки?

— Им было невыносимо осознавать, во что они превратятся.

— Трусы, — презрительно отозвался Анри.

— Кого вы рассердили? — поинтересовалась я.

— Я не знал, что она королева вуду. Она была… рабыней. — Анри пожал плечами. — Я ее захотел, и я ее взял.

— Вы ее изнасиловали?

— Нет. — На его лице отразилось непонимание. — Она принадлежала мне. До сих пор не пойму, почему она так разозлилась.

Я потерла переносицу.

— И почему она просто не превратила его в жука и не раздавила?

— Слишком просто, — пробормотал Адам. — Даже расчленения было бы недостаточно.

— Она воззвала к лунной богине и превратила меня в чудовище.

— Что? — Я подняла голову.

— Повелительница небес, создательница всего живого, Матушка-Природа, покровительница диких оборотней, как только я услышал твое имя — deesse de la lune — то сразу же понял, что ты пришла за мной.

Я глянула на Адама, который пожал плечами.

— Анри одержим тобой с самого начала, но никак не мог понять, какова твоя цель: помочь или причинить ему боль.

— Диана-охотница, — продолжил Анри. — Ты управляешь всеми темными лесами и командуешь луной. Королева ведьм и дочь сатаны.

— Думаю, вам нужна другая Диана.

— Женщина, проклявшая меня, поклоняется лунной богине, и тут появляешься ты. Разве бывают такие совпадения?

— Это случилось полтора века назад! — выкрикнула я.

— Время ничего для меня не значит.

Думаю, после первого столетия оно и правда не имеет значения.

— Послушайте, это просто имя, — сказала я. — Дианой звали мою бабушку, и, могу побиться об заклад на вашу вечную жизнь, богиней Луны она точно не была.

— Ты приехала сюда, чтобы сделать меня сильнее и быть со мной вместе, пока мы не покорим весь мир? — спросил Анри.

Он вообще меня слышал?

— Не думаю.

— Тогда ты приехала снять проклятие. Значит, должна умереть.

— А?

— Дедуля боится только одного — что его вылечат. Ему нравится его состояние, и возвращаться к прежней жизни он не хочет.

— Всю человеческую жизнь я был рабом сил, на которые никак не мог повлиять: погоды, правительства, фондового рынка и смерти. Теперь все зависит от меня. Значит, я никогда не буду голоден или беден.

Я глянула на Адама.

— Я думала, ты не богат.

— Я не хочу ни копейки его денег.